Книга Дети войны, страница 62 – Влада Медведникова

Я думала об этом весь день – пока корабль плыл вдоль берега, а каждый из отряда стоял на своем посту, следил за волнами и небом. Думала об этом, провожая взглядом машину: она пронеслась над нами и умчалась к невидимому острову. Мысли о завтрашнем дне не отступили, даже когда я сошла на землю, даже когда вернулась в лагерь.

Я думала об этом и сейчас.

Мой последний вечер в лагере преображения был так похож на первый: сумерки за полотняными стенами, дрожащее пламя высоких свечей, моя рука между ладонями Кори и Коула. Кори пел, и я почти видела свет, дрожащий на кончиках пальцев, пульсирующий, текущий к сердцу.

Завтра вечером между нами будет море.

Я пыталась погасить эту мысль. Мне нужно оставаться бесстрашной, чтобы мои друзья не боялись за меня. Но их беспокойство сквозило в каждом прикосновении и каждой фразе.

Я поймала взгляд Коула. Его глаза, всегда говорившие яснее слов, сейчас потемнели, как ночные облака, затуманили душу. Он был так близко, но мрак окутывал его, поглощал. Мы должны помочь ему. Как мы можем быть счастливыми, когда ему так плохо?

— Тебе нужно пойти к пророкам, – сказала я Коулу. – Сны исцеляют, тебе станет лучше.

Он отрицательно мотнул головой, отозвался:

— Зачем? Все в порядке.

Коул улыбался, но улыбка была такой же, как взгляд, – далекой и темной.

— Я вижу, что нет! – Кори подался вперед, сжал наши руки крепче. – Я поговорю с Аянаром, он тебя отпустит.

— Я не смогу спокойно уплыть, – я смотрела на Коула, но все вокруг двоилось, тонуло в огненном мареве, – если ты не пойдешь к пророкам.

Да, я должна быть уверена, что и у Кори, и у Коула все будет хорошо. Только тогда я смогу победить страх, победить море.

Молчание затопило шатер, мгновения стали долгими, а треск огня – настойчивым и резким. Я поняла, что смотрю на Коула сквозь слезы, и вытерла их. Украдкой, надеясь, что никто не заметил.

Наконец Коул кивнул и сказал:

— Хорошо. Я пойду к ним. Обещаю.

Я закрыла глаза.

Теперь я смогу спокойно подняться на борт корабля. Коул вернется в город, отправится к пророкам. Они уведут его в глубь пещер, погрузят в белый сон. Раз за разом он будет засыпать и просыпаться, пока его душа не исцелится полностью. А когда я вернусь, темная печаль уже покинет его, он станет прежним.

Вернусь?

Когда это случится? И на сколько дней и недель целительный сон поглотит Коула? Рэгиль, личный предвестник Мельтиара, его ярчайшая звезда, – все еще в чертогах пророчеств. И…

Я открыла глаза – мир снова стал ясным, свечи горели ровно. Коул молчал – внимательно, почти спокойно, – а Кори рассказывал про тайный этаж.

Про страшное место, откуда его не выпускали целый месяц.

— Высшие звезды живут там все время, – говорил он, и чувства вспыхивали в каждом слове, то дальние, как эхо, то яркие, как раскаленный выстрел. – Не выходят, почти никогда не выходят, но отдают нам свет, магию. Отдают силу всем нам и всех видят. – Он поднял руку, словно пытаясь коснуться неба. – Но все мы для них только звезды, свет, мы рядом, но очень далеко. Поэтому они не понимают, что на самом деле происходит, не могут оценить и не поняли, что было с Мельтиаром… – Он замолк, но тут же вскинулся, договорил отчетливо и твердо: – Но теперь все будет по-другому.

Я попыталась представить то, о чем он говорит: где-то там, в пещерах под сводом гор, живут люди, вершащие наши судьбы. Не знают ничего об обычной работе и жизни, о коридорах и залах города, о механизмах, летающих машинах, об осеннем небе над преображающейся землей и о море, штурмующем берег. Все для них – лишь магия и звездный свет.