Книга Дети войны, страница 88 – Влада Медведникова

Я хотела сказать об этом, но тревога накрыла меня, как тень, холодом потекла в крови.

Что с нами будет в родном мире? Где мы окажемся? В лагере Аянара? В лесу, вдали от людей? Что решат эти невидимые люди, живущие на тайном этаже? Они судили Мельтиара после победы. Обвинят ли его теперь, если он вернется без флейты?

Мельтиар обнял меня крепче, прижал к себе. Его сердце билось медленно и ровно, в такт жаркому движению темноты.

— Я многое вспомнил, – сказал Мельтиар. – Хотя не все понимаю. И только одно никак не могу вспомнить: за что меня судили.

— Что бы там ни было, – прошептала я, – тебя судили несправедливо.

Он не ответил.

Чужая земля лежит передо мной.

Каменистая равнина, заостренные светлые тени, смутные пятна деревьев вдали. Стена гор у самого горизонта – туманный призрак. Ветер дует с моря, уверенный и сильный, запах прибоя мешается в нем со вкусом земли. Неприветливый, суровый мир. Неужели весь он такой?

Нет.

Вместе со своими предвестниками я стою на каменистой гряде, скрывающей наш лагерь от чужих глаз. Армельта и Каэрэт кружат в небе – они так высоко, что кажутся птицами, черными ястребами, высматривающими добычу. Их полет эхом отзывается в моем сердце.

Они высоко, но облака еще выше – лучи солнца пронзают их, делают воздух прозрачней, а тени жестче. Облака движутся, медленно уходят на запад. Мир кажется безлюдным, словно мы – первые люди, ступившие на его берега.

Но я знаю – это не так.

Я чувствую на земле следы силы. Она не похожа на звуки песен, на чистое сияние источников, на разящую магию и на темноту – но все же кажется знакомой. Ее отзвуки почти стихли, им много дней, много недель, но я все еще могу различить разрушительное эхо.

Здесь была битва, и земля запомнила ее. Это поле сражений.

Я вслушиваюсь в затухающие отголоски чужой силы, вглядываюсь внимательно, стараюсь не упустить ни единого отблеска. Но эта сила чиста: в ней нет удушающего вкуса пепла, сумрачного дыма, стремящегося проникнуть в душу и навсегда погасить звездный свет. В ней нет отравы всадников, нет пыльных чар наших врагов.

Это не их мир.

Разочарование и облегчение – единое чувство – переполняет меня. Я хочу уничтожить врагов, всех до единого, тех, что выжили, и тех, что еще не родились. Но здесь со мной лишь горстка воинов, я не могу потерять никого из них. Они все должны вернуться домой.

Мысль Армельты вспыхивает, как клинок на солнце, слова Каэрэта догоняют ее почти сразу.

Люди! Отряд, двадцать три человека, повозки и кони, направляются к нам!

Я все еще ничего не вижу – должно быть, чужой отряд движется среди темных островов леса или за отрогами скал. Армельта и Каэрэт парят в вышине – черные молнии в изменчивом небе.

Возвращайтесь, говорю я, и они разворачиваются, устремляются вниз. Я уже могу разглядеть крылья, различаю очертания тел.

Армельта приземляется первой – ветер бьет мне в лицо, камни гудят. Почти в тот же миг Каэрэт пикирует, едва уклоняется от ее крыльев – черные перья рассекают воздух, не желают исчезать в складках одежды. Армельта откидывает стекло шлема – я успеваю увидеть, как гаснет багровая сетка координат, – жадно глотает воздух, говорит:

— Это военный отряд, но из оружия только мечи, копья, луки и стрелы.

Мечи, копья, луки и стрелы. У нас не было другого оружия, когда вражеский прилив сокрушил нас шестьсот лет назад. Но у нас были песни.