Книга Дети войны, страница 97 – Влада Медведникова

Здесь, внутри барьера, я словно в клетке.

«На тайном этаже волнуются за тебя». Бета разбудила меня ночью, рассказала свой сон. Сила видений еще опутывала ее, сквозила в дыхании. Я долго думал об этих словах, забылся лишь перед рассветом, и сон был кратким, глухим и темным.

Я не могу перестать думать об этом и сейчас, шагая через чужой лагерь.

Волнуются за меня?

Нет.

Волнуются, что я не выполню задачу и все грядущие задачи, – да. Ведь я погас на их небе, не дотянуться, не увидеть. Беспокоятся обо мне? Нет. Я не человек для них – я лишь багряный отблеск, скитающийся по чужому миру.

Орудие их воли.

Память накатывает, тяжелая, как свинец, грозит пробудиться полностью, раздавить кости черепа, потопить меня в последней правде. Но темнота пылает – выше барьера, прочнее гор, – не подпускает воспоминания. Я так хотел вспомнить, хочу этого и сейчас – но не время.

Сейчас я должен быть неуязвим.

Старик-переводчик откидывает полог высокого шатра, и я вхожу.

Вождь здешних воинов – Эрай, так его зовут, – встает, приветствует меня. Свет дня падает с трех сторон, лучи перекрещиваются в центре жилища. Полотняные своды высоко – трудно поверить, что мы в палатке. Над нами качаются ленты, дрожат отблески бубенцов, тихо звучит их песня. Магия течет кругами, снова и снова обегает шатер, простая и прочная – как земля, как небо.

Эрай указывает на низкую скамью. Покрывало на ней истерлось и выцвело, но алый цвет еще различим и виден тонкий узор, золотая нить. Я сажусь, Эрай опускается напротив, подает знак старику-переводчику, и тот приносит кубки. Я делаю глоток – это не вино, вода, но вода кристально чистая. В ее вкусе – голос горного родника, шелест деревьев на склоне, ветер, поющий в расселинах. На этой пыльной равнине не найти такой воды, ее привезли издалека.

— Посланник чужой земли, – говорит Эрай, – ты хочешь заключить союз. Расскажи о своем народе.

Я ставлю кубок на резной стол, разделяющий нас, и начинаю рассказывать. Эрай смотрит на меня, слушает, не перебивая. Старик-переводчик сидит на полу. Краем глаза я вижу, как движутся его руки – помогают моей речи обрести смысл чужих слов.

— Жизнь моего народа, – говорю я, – неотделима от света звезд и от волшебства, пронизывающего наш мир. Когда-то мы были свободны. Но враги, ненавидящие магию, приплыли, чтобы уничтожить нас и отобрать нашу землю. Они думали, что им удалось. Но мы выжили, выстояли, спустя сотни лет мы отомстили и вернули себе свой мир.

Эрай смотрит мне в глаза, его лицо непроницаемо, как и прежде. Что он услышал в моих словах? Историю о давнем поражении? Весть о недавней победе? Он не знает, каков наш мир, не знает, что мы защищали. Не может прикоснуться к сияющему ветру, мчащемуся от звезды к звезде.

— Тот, кто стремится уничтожить магию, – произносит Эрай, – попирает священные основы и недостоин жить. В земле, из которой приплыли твои враги, все ли таковы?

Я не должен был отпускать их. Ни единого человека, ни единого корабля. Даже ради того, чтобы спасти Лаэнара, – тем более ради него, ведь он предал нас. Раскаяние и решимость сжигают меня, и я говорю:

— Я выясню это. Сделаю все, чтобы уничтожить их.

Для этого я рожден, для этого я живу.

Эрай кивает, протягивает руку.

— Заключим союз. – В его словах звучит волшебство, отголоски немой песни, незримой силы. – Защитим священные основы. Если придет угроза – разделим хлеб и воду, будем сражаться вместе.