Книга Счастливчик, страница 167 – Татьяна Солодкова

Ди познакомилась с местным. Его звали Кристофер, Крис.

Я даже могу понять, за что она в него влюбилась. Высокий, красивый, одетый с иголочки. У него всегда водились деньги, он дарил ей подарки, таскал по кино, кафе, театрам и выставкам. Ди никогда такого не видела, к тому же, только что потеряла мать. И кинулась в эти отношения с головой.

Ты сейчас, должно быть, уже придумал, что Крис ее изнасиловал, и оттуда растут корни, но нет. У них был бурный роман по взаимному согласию. Джонатан рычал, но открыто не возражал, потому как после смерти матери его дочь впервые стала улыбаться.

Я так и не узнала подробностей, только в общих чертах. Крис потащил Ди на какую-то вечеринку, там были его приятели. Выяснилось, что он по-крупному проиграл в казино, побоялся сказать родителям и перезанял у друзей. На вечеринке те напомнили о долге и предложили простить — взамен на Ди.

Он ее отдал.

Опять же, точно не знаю, что там происходило. Знаю итог — Ди отбилась от мужчины, почти затащившего ее в постель. Воткнула ему в ногу нож. Попала в бедренную артерию. Он скончался на месте.

На допросе Крис испугался гнева своих родителей и сказал, что Ди лжет, никто ее ни к чему не принуждал, и она сама пошла с тем парнем в комнату. Вот так. Повезло, что на Новом Риме не слишком строгие законы. Ди выпустили под залог до суда, и мы сбежали. Как ни странно, нас никто не преследовал.

В этом и причина, почему Джонатан отказался сдаться на Лондоре и пройти полную проверку. Не было у нас никакой контрабанды, но он испугался, что, если начнут глубоко копать, обнаружат ордер на арест. Именно поэтому Дилан полез в драку, когда подумал, что ты приставал к его сестре.

Теперь ты знаешь. Возможно, это подло с моей стороны, потому что она сама никогда бы тебе этого не рассказала, но ты должен знать. Я очень за нее боюсь, в ее жизни слишком много насилия, она здесь не выживет. Уже умирает.

Мы выдержим, все мы, а Ди — нет. Если освобождение однажды и наступит, она его не дождется.

Я не имею права просить тебя вот так, но я прошу. ВЫТАЩИ ЕЕ. Не знаю как, но сделай это. Если она правда тебе не безразлична, сделай. Что угодно — продай нас всех, забудь про какие-то планы побега, но спаси ее, умоляю. Если Ди погибнет, никакая свобода этого не стоит.

Маргарет П."

"Маргарет П."… "П."? Я ведь даже не знаю ее фамилии.

Сминаю листы в руке. И как ей только удалось свернуть их так, чтобы поместились в ладони?

Думаю некоторое время, потом снова разворачиваю письмо, рву на мелкие кусочки и успокаиваюсь только тогда, когда смываю их в унитаз.

* * *

Четверть часа под ледяными струями душа не помогает, только зубы начинают стучать.

Растираюсь жестким полотенцем, бросаю взгляд в зеркало. Зло усмехаюсь своему отражению с посиневшими от холода губами. Нет никакого замкнутого круга, ты думал? У тебя все получится, ты думал? Получай, получай по полной.

Опираюсь обеими руками о края раковины, опускаю голову и просто стою.

Я в отчаянии, впервые в жизни в настоящей панике.

Когда в десять лет меня похитили враги дяди и заперли на двое суток в холодном гараже в одной пижаме, я испугался, дрожал, как осенний лист на ветру, чихал и сморкался в собственный рукав. Но даже тогда не паниковал — знал, что меня найдут и спасут.