Книга Синий туман, страница 106 – Татьяна Солодкова

Мужчина же выглядит каким угодно, только не удивленным. Скорее уж довольным. Как кот, которого накормили чем-то вкусным, отчего у него усы встали торчком. Только у этого человека нет усов. Но есть гаденькая улыбка, ага.

— Позвольте представиться, — заговаривает он, как следует обсмотрев меня «кошачьим» взглядом и вновь поднявшись им к лицу, — меня зовут Саймон. И, кажется, вы убили моего отца.

Да уж, неловкая ситуация.

Только открываю рот, чтобы возразить, как Баронет властно поднимает руку.

— Но я не в обиде. Вы оказали мне большую услугу.

Правда? Это ли не повод воспрянуть духом? Но Саймон по-прежнему смотрит на меня как кот на мышь, и это не действует расслабляюще.

— Но, видите ли, Кайя… — Баронет приваливается бедром к столу и, усмотрев на нем мою пилку, аккуратно извлекает ее из чехла длинными тонкими пальцами и принимается не спеша подпиливать ногти. — Видите ли, — продолжает, любуясь своим маникюром и для верности еще и полируя его о собственный рукав, — в нашем… гм… обществе… — Цыганском, что ли? — …не принято оставлять виновных безнаказанными. — Мученически закатывает глаза, будто ему самому неприятна эта тема. — Кровная месть, и все такое. Понимаете? — Ловит мой взгляд.

Медленно киваю. Пока не знаю, как правильно себя с ним вести, поэтому просто слушаю.

— Долг чести, репутация, — продолжает Саймон, возвращая пилочку на место (в футляр, а затем на стол). — Не отомщу как положено, деловые партнеры отца просто-напросто не примут меня в свой круг.

Это он к тому, что ничего личного?

— О, а это что? — Его тоже привлекает моя подкова. Поддевает ее пальцем, металл звенит, прокатываясь по столешнице. — Прелестная вещица. Разводите коней? — Смотрит на меня, повернув голову набок, как птица.

Киваю.

— Планирую. Знаете ли, мой отец…

Скривившись, отчего из симпатичного парня превращается в сморщенную сливу, Саймон вновь вскидывает руку, веля мне заткнуться.

— Выкуп меня не интересует. Долг чести, помните?

— А слава? — принимаюсь торговаться. — Могу выставить вас в своей программе в любом выгодном для вас свете.

Улыбается снисходительно.

— Моя слава в тени.

— Тогда что? — спрашиваю в лоб.

Если бы пришел убивать, убил бы. К чему эти беседы? Значит, что-то от меня надо. А я знать ничего не знаю, значит, не допрос.

— Только правда. — Разводит руками. — Репутация, помните?

Хмурюсь, не понимая.

— Это вы убили моего отца? — Делает шаг ко мне и наклоняется, упершись ладонями в свои колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Эгей! А я-то думала, меня уже признали виновной.

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить, — подхватываю с энтузиазмом. — Видите ли, Саймон, — стараюсь подстроиться под его манеру речи, — произошло недопонимание…

Щеку обжигает тяжелой пощечиной. И не будь моя голова крепко присоединена к шее, держу пари, она улетела бы в другой конец помещения, как баскетбольный мяч.

— Ты?!

С сына Барона слезает образ лощеного мажора, как шкура с ящерицы. Перед глазами плывет от удара, но я все равно вижу, как искажается злостью его лицо, как наливаются кровью глаза, а улыбка из гаденькой превращается в хищную — будто фея махнула волшебной палочкой и превратила Золушку в крысу.

Щека сначала горит огнем, а потом немеет и лишь кое-где покалывает мелкими иголочками. В голове становится пусто и звонко.