Книга Синий туман, страница 136 – Татьяна Солодкова

— Я как раз договорилась с Фло картишками перекинуться, — вставляет соседка, прокашлявшись. — Можете встретиться в нашей каюте.

Улыбка на лице Гаса расплывается едва ли не до ушей.

— Я совершенно свободен.

Я бы так не сказала, учитывая взгляды, бросаемые на него той самой безымянной девушкой, которая сидела вчера рядом с ним и которая сегодня тоже тихонько подсела ему под бок.

Но, во-первых, я не сваха. А, во-вторых, не подумаешь о себе — никто не подумает.

* * *

Целуется он как бог. А может, все дело в том, что дни выдались слишком нервными, в организме накопился стресс, а секс у меня в последний раз был с помощником капитана лайнера по дороге с Альфа Крита — то есть целую вечность назад. И Гас — именно то, что мне сейчас нужно: красивый, благодарный мне мужчина с великолепным телом, который сойдет с судна через два дня, и я его больше никогда не увижу.

Ну, то есть увижу, конечно — в своей видеозаписи, которую мы прилежно сделали, прежде чем перейти к поцелуям и раздеванию. Удовольствие удовольствием, а работа прежде всего.

Не будь мой брат в плену, уже плюнула бы на этот «синий туман» и вернулась бы к Карле с информацией о рабском рынке. Уверена, только это обеспечило бы мне пропуск в «ТК». Гас в интервью вышел невероятно убедительным.

Боже, о чем я думаю, когда горячие мужские руки снимают с меня майку!

А когда не менее горячие губы проходятся по шее к груди, я вдруг вспоминаю свою реакцию на то, как Джек наклонился к моему уху в салоне катера. И… все. Я не хочу этого красивого сексуального парня, который сейчас прижимает меня к покрывалу своим роскошным полуобнаженным телом.

— Гас, тормози. — Вытягиваю шею, чтобы увернуться от очередного жаркого поцелуя, и упираю ладони в мужские плечи.

— Что? — приподнимается на вытянутых руках, нависая надо мной. — Почему? — В глазах — полная растерянность, грудь с ярко выраженными мышцами тяжело вздымается. — Поторопился? Ну так…

Ну так он уже на днях сходит с корабля, и надо ковать, пока горячо, сама знаю.

— Как зовут девушку, которая сидела с нами за одним столиком? — спрашиваю.

Гас хмурится.

— Марла?

Тьфу ты, она была девушкой, когда мы с ним еще не родились.

— Русоволосая, с глазами олененка, — уточняю.

Мужчина хмурится сильнее.

— Таша?

Ладно, пусть будет Таша.

— Таша от тебя без ума. — Толкаю его в грудь, чтобы наконец слез меня — жарко ужасно. — Не могу мешать вашему счастью.

Гас таки садится, освобождая меня из плена своих длинным рук и раскаленного тела. Смотрит растерянно; трет переносицу.

— Да она же…

Держу пари, она даже постеснялась сказать ему «привет». Зато бегает хвостиком и тяжело вздыхает под боком — дурында.

— Влюблена в тебя по уши, — заявляю с уверенностью. Соскальзываю с постели, подбираю с пола майку и натягиваю ее через голову. — Так что давай-давай. — Вручаю ему его мятую футболку и подталкиваю к двери. — Будь мужиком, сделай первый шаг, и все такое.

Я уже говорила, что с лица этого греческого бога хоть картину пиши, хоть скульптуру ваяй. Сейчас — особенно. Этот портрет назывался бы: «Что, вашу мать, вообще происходит?».

— Счастья вам, детишек побольше, — говорю скороговоркой, пока сама не передумала.

Надеюсь, эта Таша не растеряется, а то такой образец мужской красоты пропадает.