Книга Синий туман, страница 74 – Татьяна Солодкова

Так и идем: не прячемся, не бежим, но и не прогуливаемся — просто парочка, направляющаяся куда-то с утра по делам. Таких тут десятки.

А может, и сотни — людей на улице все прибывает. Там и тут открываются двери и кто-то выходит. Те, кто крепко спал прошлой ночью, растерянно вертят головами, уловив в воздухе запах гари, делятся версиями.

— Пожар?! — восклицает пухлая женщина, в длинном бежевом пальто похожая на гигантский сдобный батон.

— Говорят, склады подожгли, — отвечает ей мужской голос, обладателя которого не вижу из-за козырька кепки. — Оружие там было, вот и бомбануло.

— Да ты что?!.. — ахает «батон на ножках», но мы проходим мимо и окончание беседы уже не разобрать.

— Оружие? — заинтересованно шиплю в плечо своему спутнику.

— А ты думала, Барон детскими игрушками торгует? — откликается он так же шепотом.

— А торговля людьми?

— Он не торговал, а покупал. Раз в год, в ярмарочный сезон. А бизнес — оружие.

Наверное, это первый нормальный ответ, который я от него получила за все это время, включая первую встречу на Альфа Крите. Однако волнует меня сейчас не это.

Вскидываю глаза к его лицу, но тут же получаю раздраженное:

— Да смотри же ты под ноги!

Кричать на кого-то шепотом тоже надо уметь. Джек — или как там его? — владеет им в совершенстве.

Прячусь обратно под козырек.

— Всего раз в год? — спрашиваю, покладисто изучая мостовую и собственные кроссовки. — То есть рабыни-танцовщицы живут у него по несколько лет?

И первая из них целых четыре года?! Держу пари, тогда это та блондинка — за четыре года можно и озвереть.

Но моя теория с треском проваливается.

— С чего ты взяла, что танцовщицы — рабыни? — удивляется Джек. — Вполне добровольные проститутки на зарплате. А рабыни нужны, чтобы попользовать так, как добровольно никто не согласится, и выкинуть — так, чтобы никто не нашел. Часто небезопасно даже таким, как Барон, а раз в год — самое то.

Тяжело сглатываю.

— То есть я не стала бы частью танцевального квартета? — пытаюсь пошутить, чтобы спутник не уловил в моем голосе истинных эмоций.

Но Джек явно за хардкор:

— Если бы он закончил, из тебя одной получился бы октет.

Спотыкаюсь и, чтобы не рухнуть, всем весом висну на его больной руке. Шипит сквозь зубы, но меня все же удерживает. Только бросает злобный взгляд из-под капюшона (упс, я опять подняла голову).

Пожимаю плечом: ну извини, приятель, я не виновата, что у меня такое богатое воображение — восемь кусков!

— Теперь понятно, почему тебя за мной понесло: по частям я бы Джейку Риду не заплатила, — говорю, снова лишь делая вид, что держусь за него.

Джек в ответ фыркает.

— Не льсти себе. Я ожидал встретить тебя на том рынке не больше, чем ты меня.

Стоп, это что же получается…

Опять пытаюсь заглянуть ему в лицо, но сразу получаю нетерпеливое:

— Да не задирай же ты башку!

Возмущенно закатываю глаза, но голову все же опускаю.

— Ты знаешь, что ты бесчувственная скотина? — спрашиваю на полном серьезе. Нет, ну вдруг ему никто раньше не говорил, так окажу услугу.

— А ты знаешь, что слишком много болтаешь? — отвечает мне в тон.

Пф-ф, нашел чем удивить, естественно, знаю.

— Работа такая, — напоминаю ехидно.

— Аналогично, — язвит он в ответ.

Беспрепятственно преодолеваем большую часть главной улицы, когда впереди появляются люди в классически темно-фиолетовой полицейской форме, в руках — сканеры, останавливают прохожих, о чем-то расспрашивают.