Книга Птицеферма, страница 126 – Татьяна Солодкова

Пустое.

— Потому, что так меня мог называть только мой близкий друг, – отвечаю спокойно, усилием воли усмиряя гнев. – У тебя больше нет на это права.

— Эм, дай мне объяснить.

Отворачиваюсь. Обуваюсь.

— Я не хочу сейчас слышать оправданий.

— Я сказал: объяснить. А не оправдаться.

Кое-кто тоже решил показать зубы. Фыркаю.

— Сперва придется объясниться, – выделяю интонацией это слово, – с Филином. Мы опаздываем.

— Ты просто тянешь время, чтобы ненавидеть меня чуточку дольше.

Я уже зашнуровала один ботинок. Так и замираю, недошнуровав второй.

— Я тебя не ненавижу, – говорю, смотря прямо перед собой; а передо мной – пустая стена.

Чувствую гнев, обиду, непонимание, но точно не ненависть.

— И на том спасибо, – ворчит Ник в ответ, но, мне кажется, с облегчением в голосе. Или придумываю?

Заканчиваю обуваться, а он слезает с кровати и, в отличие от меня, полностью одевается меньше чем за минуту.

Бросаю на него взгляд исподлобья и молча застилаю постель.

* * *

На протяжении всего завтрака Ник кидает на меня изучающие взгляды, но вопросов не задает – это небезопасно, нас могут услышать. К тому же мы оказываемся за одним столом с Чайкой, а у этой локаторы вместо ушей – стоит сболтнуть хоть одно лишнее слово, тут же засечет и передаст по всей округе.

После завтрака мужчины уходят на рудник, а я в компании других женщин направляюсь на огород.

О том, что случилось утром, почти не думаю. Меня куда больше заботит встреча с Дэвином, то, что он рассказал о наркодилерах, и все еще остающиеся пробелы в моей памяти. Произошедшее же на рассвете между мной и Ником… Нет, ни о чем не жалею.

* * *

— Кто, вашу бабку, вытоптал морковь?! – гневно восклицает Сова, едва мы приходим к месту работы и она окидывает взглядом свои владения.

— Может, ветер поломал ботву? – несмело предполагает Рисовка.

— И оставил следы от ботинок? – огрызается Сова, скорбно качая головой, будто порча грядок для нее – личное оскорбление. – Кто-то просто ночью оголодал, – делает вывод и сердито сплевывает себе под ноги.

Деликатно молчу, с невинным видом поглядывая по сторонам. Если Дэвин уже вторую неделю питается с нашего огорода, просто удивительно, что его следы заметили только сегодня. Видимо, когда он действовал в одиночестве, то был осторожнее.

— Вай! – Услышав тему обсуждения, в разговор немедленно вклинивается Чайка. – Вот это наглость! Не знают, что ли, что еды у нас в обрез. Что за хамство и неуважение! Надо немедленно донести Главе!

Лишь бы разболтать…

Сова со мной солидарна.

— Язык свой на место донеси, – прикрикивает на Чайку, не дав той завершить гневную тираду. Правильное решение: если нашу сплетницу вовремя не заставить замолчать, ее можно слушать до самого вечера.

— Совсем обнаглела, старая, – ворчит та, тем не менее затыкаясь. Подхватывает тяпку и направляется к грядкам, естественно не забыв по пути несколько раз обернуться, чтобы выразить свое отношение к Сове.

— Ты бы с ней поосторожнее, – высказываюсь, когда остальные тоже тянутся к своим участкам и мы с пожилой женщиной остаемся вдвоем.

Сова одаривает меня недовольным взглядом исподлобья.

— Кто бы говорил. Разберусь.

И бредет по широкой борозде. Опирается на клюку одной рукой и несет мотыгу с длинным черенком во второй, чем-то отдаленно напоминая лыжницу.