Онлайн книга «Птицеферма»
|
А я ловлю себя на том, что по-прежнему выдвигаю версии о том, кто кем был в прошлой жизни. Сова может грубо говорить, но при этом не отличается ни злобой, ни жестокостью. Как она могла оказаться здесь? За что? — Ну, чего встала?! – За заминку мне тут же прилетает недовольный окрик той, о ком я в этот момент думаю. – Сорняки сами себя не выполют. Еще нужно успеть полить свеклу! Вздыхаю и принимаюсь за работу. Чертовы сорняки. Почему на Пандоре они растут в десять раз лучше, чем культурные растения? А еще думаю о том, что следует стащить за ужином кусок хлеба или синтетического мяса для Дэвина. Две недели на моркови и свекле – жестоко даже для Пандоры. * * * В промежуток между окончанием работы и ужином ухожу к реке ополоснуться. Говорю себе, что пропотела насквозь. Сама же понимаю, что оттягиваю момент объяснения с Ником. И как вести себя с ним теперь, по-прежнему не знаю. К тому же неимоверно хочется спать, и желание выяснять отношения от этого притупляется еще сильнее. Прошлая ночь была практически бессонной, будущая обещает стать не лучше – мы с Дэвином договорились о новой встрече. Он слишком мало успел мне рассказать. Необходимо все выяснить о темных делах, творящихся на Пандоре. Даже если мои работодатели давно списали меня со счетов, я сама не намерена сдаваться. Больше – ни за что. Весь ужин сижу как на иголках. Ник или притворяется, или правда чувствует себя совершенно расслабленно. Болтает с сидящим рядом Сапсаном, лишь изредка обращая на меня внимание, и то не заговаривая. — А что они устроили утром! – вдруг, когда еда уже роздана и разговоры смолкают, четко слышится в тишине, прерываемой лишь стуком ложек. – Я как раз пошла к Кайре забрать свой таз, а та-а-ам, а у ни-и-их… Чайка. А Кайра живет через стену от нас, и то, кто такие «они» и у кого этого «у них», не вызывает сомнений. Крепче сжимаю столовый прибор в пальцах. Жаль, что сегодня на ужин жидкая похлебка и в моих руках не вилка – с удовольствием бы воткнула ее в чей-то длинный язык. — …Мы-то думали, Пересмешнику Момот там все отбил, а оно… работает!.. — Ну, спасибо за «оно», – бормочет Ник. Предпочитаю промолчать. Работает «оно» как надо, не признать не могу. * * * Когда Ник возвращается в комнату, сижу на подоконнике и бездумно смотрю в вечерние сумерки. По правде говоря, я устала думать и строить всевозможные гипотезы. Пусть будет как будет. Он заходит и запирает за собой дверь. Бросаю на него взгляд и снова отворачиваюсь. Не знаю, с чего начать. И не хочу начинать – иначе начну с обвинений. Ник остается у двери. — Мне запретили тебе что-либо говорить, – заговаривает оттуда, благо помещение маленькое. Хмыкаю. Обнимаю руками плечи. Все еще смотрю в надвигающуюся темноту. — А то – что? — А то ты уже не вернешься. Голос серьезный. Это заставляет меня повернуть голову. Ник не стоит у двери, как я думала, а сидит на полу, подтянув к себе ноги и опершись о дверь спиной. Крутит в длинных пальцах шнурок, снятый с волос. Нервничает? — В смысле? – не понимаю. — В прямом. Я общался со специалистами. Людям, подвергнувшимся серьезному воздействию слайтекса, нельзя напоминать о том, кем они были, если те сами не начали вспоминать. Иначе мозг уцепится за услышанное и уже наверняка ничего не вспомнит. Прежняя личность не вернется. |