Книга Птицеферма, страница 152 – Татьяна Солодкова

Что-то такое, видимо, отражается в моем взгляде. Ник вдруг резко сглатывает и отворачивается, натягивает футболку. Я отчего-то жду, что он что-то скажет по поводу наших теперь совершенно странных отношений недолюбовников-недодрузей. Но напарник остается верен своему слову – оставляет эту тему до удобного дивана на Новом Риме.

— Кстати, спасибо, что постирала вещи, – благодарит не оборачиваясь.

— Не за что.

На этот раз поворачивает ко мне лицо.

— Эм, есть за что, – отвечает с нажимом в голосе. – Плевал я на правила Филина. Ты ничего не должна для меня делать, если не хочешь.

— Мне не сложно, – уверяю.

— Хорошо.

Но ничего не хорошо, ясно вижу. Вроде и улыбается, а сам еще на взводе от вида моих новых синяков.

— Филин имеет поддержку наркодилеров, – делюсь своими сегодняшними открытиями, спеша сменить тему.

— Ага, я давно заметил, что он на каких-то препаратах.

— Почему мне не сказал?

Пожимает плечами, разводит руками.

— Это как с Интерполом: не знал, что ты не знаешь. Так как ты это выяснила?

— Про наркотики догадалась. Про дилеров – у Совы.

Ник тут же напрягается.

— Уверена, что она не доложит Филину о твоих расспросах? – спрашивает серьезно.

— Уверена, – киваю. – Сова, может, и не кинется грудью меня защищать, но и не подставит.

— Ладно.

Похоже, сегодня «хорошо» и «ладно» означают одно: «Я не согласен, но спорить не стану».

До ужина еще есть некоторое время. Прохожу к освободившейся кровати, сажусь.

Отошедший к шкафу напарник заинтересованно следит взглядом за моими перемещениями.

— Ты думал о том, что будет, если убить Филина? – спрашиваю.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Ник взъерошивает пальцами влажные волосы. На его лице так и написано, что он раздумывает о том, как бы мне вежливо высказать то, что я идиотка.

— Скажи как есть, – облегчаю ему задачу.

Криво усмехается – угадала.

Подходит, садится рядом, обнимает за плечи. Ничего интимного, вполне невинный дружеский жест.

— Филин заслужил свою сломанную шею, – морщится, очевидно вспомнив о Момоте. Лично я вспомнила. – Но нельзя не признать, что он – сдерживающий фактор для многих здесь. На самом деле я не ожидал, что тут окажется столько нормальных людей. Но половина местных – ненормальные и с радостью выпустят кишки другой половине только для того, чтобы посмотреть, какого они цвета. Так что Филин нужен.

— Любого лидера можно заменить, – не соглашаюсь.

Повисает пауза. Ник обдумывает мои слова.

— Эм, ты хочешь устроить революцию на прощанье?

— Я думаю об этом, – признаюсь.

Ник вздыхает.

— Янтарная, не хочу быть злой феей-крестной, которая превращает все твои мечты в тыквы, но революции не делаются за две недели. А если ты решишь остаться тут и спасать местных ценой собственной свободы, я закину тебя на плечо и увезу отсюда силой.

— И в мыслях не было оставаться тут добровольно.

— Утешила.

— Ник, я серьезно.

— Так и я.

— Ник!

— Эм, – напарник качает головой, – я не поддержу твой порыв. Помню, что из нас двоих балбес я, но давай не в этот раз, ладно? Через две недели мы будем на свободе. Ты, как свободный человек, сможешь подать в Ассамблею Альянса официальную жалобу на то, что Альянс нарушает им же принятую Конвенцию по правам человека. Подумай, выключив эмоции, от этого будет куда больше пользы, чем если ты угробишься здесь.