Книга Птицеферма, страница 170 – Татьяна Солодкова

— Будешь жаловаться Филину?

— Я? – Майна испуганно округляет глаза. – Чего я-то?.. – потупляет взгляд.

— Тогда рот прикрой! – рявкает Сова. – Пострадавшие – за мной, – командует. – Целые – быстро приведите двор в порядок. Чтобы и следа не было! Филин скоро вернется.

Нахожу взглядом свой таз, валяющийся неподалеку кверху дном, подхожу, поднимаю, зажимаю под мышкой.

— Извини, – говорю Сове, – я завтра помою полы в столовой.

И под всеобщими изумленными взглядами ухожу в барак первой.

* * *

Сова приходит ко мне примерно через час.

Сижу на кровати, промокая полотенцем не перестающую сочиться из надписи на животе кровь. Гвоздь был ржавым, к тому же в порезы попала грязь.

В дверь стучат.

Откладываю полотенце и берусь за нож, специально оставленный на покрывале неподалеку. Больше не собираюсь позволить кому-либо застать меня врасплох.

— Это я, – слышу каркающий голос снаружи. – Я вхожу!

— Входи, – отзываюсь, когда в этом нет никакой необходимости – гостья уже внутри. Убираю нож под подушку.

— Как ты? – интересуется Сова. Ковыляет к кровати, ставит передо мной какую-то бутылочку из непрозрачного стекла.

— Что это? – спрашиваю, проигнорировав вопрос о моем состоянии.

— Снимет воспаление, ускорит заживление, – отвечает Сова. Присаживается рядом, окидывает меня взглядом с головы до пят.

Я полностью без одежды. Мое платье, порванное и пропитанное кровью, валяется у ног. В последние дни я ходила в одежде с наглухо застегнутым горлом, и Сова впервые видит и мой еще не до конца сошедший с груди синяк, и не успевшие толком поблекнуть следы пальцев на шее.

Морщит лоб, словно не веря своим глазам.

— Это Пересмешник тебя так?

— Конечно нет! – Пожалуй, отвечаю слишком горячо. Это вызывает у Совы улыбку. – Филин, – поясняю тише. – Ерунда.

— Ерунда, – соглашается гостья со вздохом. Достает из кармана небольшую тряпицу, смачивает содержимым из принесенной бутылочки и протягивает мне. – На, обработай раны.

— Спасибо, – бормочу. Промокаю надпись; щиплет. – С каких пор ты раздаешь медикаменты, не спрашивая Филина?

— Это наши с ним дела, – отрезает.

Ясно. Если уверена, что справится, то это и вправду ее личное дело.

Обрабатываю порезы, а Сова просто сидит рядом. Бросает на меня взгляды исподлобья и молчит.

— Ты знаешь, что вогнала Кайре в задницу гвоздь не меньше чем на десять сантиметров? – наконец заговаривает.

— Догадываюсь, – отзываюсь равнодушно. – Она заслужила, – указываю взглядом на свой живот.

— Что там хоть написано?

Отнимаю руки и оборачиваюсь вполоборота, чтобы обзор был получше.

— Убо… – начинает Сова и замолкает. Кашляет в кулак. – Понятно. Ты могла ее убить, – снова переводит разговор на тему ранения Кайры.

— Не гвоздем в задницу, – возражаю. – Я знала, куда бить. Не сможет какое-то время сидеть, и только.

— А если бы промазала?

Отбиваю ее пристальный взгляд своим.

— Не промазала бы.

Сова шамкает губами и больше не спорит.

— К тому же многие считают нос с горбинкой сексуальной изюминкой, – добавляю. – Кайре только на пользу.

— Не паясничай! – рявкает Сова.

Усмехаюсь.

— Плакать, что ли?

— Не плакать, а думать. О последствиях, – отрезает. – Еще неизвестно, как отреагирует Филин, когда увидит за ужином вас, красавиц.

— Кто-то готовит ужин? – язвлю.

Гостья смотрит укоризненно.