Книга Птицеферма, страница 172 – Татьяна Солодкова

— Мне не по душе местная забава «избей женщину».

Чувствую укол совести. Не нужно было так резко, он этого не заслужил.

— Извини, – бормочу, отводя взгляд.

— Янтарная, да что с тобой? – Кажется, перепады моего настроения его напугали.

— Ничего, – качаю головой. – Ничего. Просто посиди со мной, ладно? – На этот раз сама нахожу его ладонь, сжимаю, а потом, окончательно осмелев, кладу голову ему на плечо.

— Эм, мне бы переодеться. Я весь грязный и потный.

— Мне все равно, – отзываюсь. – Просто посиди со мной.

— Как скажешь, – больше не спорит, обнимает меня одной рукой, притягивает к себе. – Ты же не все мне рассказала, да? – осторожно спрашивает через несколько минут.

— Не все, – признаюсь. – Не сегодня, ладно?

— Ладно, – откликается эхом.

Больше вопросов не задает.

* * *

Сказать, что внешний вид женской части Птицефермы производит среди мужчин фурор, – ничего не сказать.

Синяки, разбитые лица, хромающая Майна, Кайра с пластырем поперек переносицы, садящаяся на самом краю лавки, пристраиваясь так, чтобы одна ягодица висела в воздухе.

— Под «не все рассказала» я представил себе что угодно, но только не это, – шепчет мне Ник, когда входим в столовую.

Пожимаю плечами.

— «Не все» – это очень широкое понятие, – говорю. Прохожу к столу под ненавидящими взглядами своих недавних противниц.

— Это ты их? Одна?

— Я и моя тень, – бормочу. Адресую Нику укоризненный взгляд, намекая, что довольно расспросов.

Во время приема пищи за столами гробовое молчание. Все переглядываются, обмениваются удивленными взглядами, пожимают плечами, но помалкивают.

Я уже и забыла, каково это – не слышать бесконечный треп Чайки. С разбитыми губами особо не поболтаешь.

— Никто ничего не хочет мне сказать? – громко спрашивает Филин под конец трапезы.

Ответом ему служит все то же молчание.

— Чайка? Кайра? – Глава тут же выделяет главных сплетниц Птицефермы. Но те лишь смотрят в свои тарелки. – Сова?!

— Девочки разминались, – отвечает женщина.

Губы Филина сжимаются в прямую линию, но он принимает такой ответ.

Да, я неплохо размялась.

* * *

Ник засыпает быстро, чуть ли не едва коснувшись головой подушки.

А я не могу спать. Верчусь то с боку на бок, то ложусь на спину. Почему-то жутко хочется лечь на живот. Но нельзя: действие снадобья Совы подходит к концу и до поврежденной кожи больно даже дотронуться.

Наконец не выдерживаю, встаю.

Стараясь не шуметь, добираюсь до стула, на котором оставила брюки. Одеваюсь, ныряю в ботинки.

Мне плохо и жизненно необходимо с кем-то поговорить. Но Ник сейчас не тот человек, с которым я могу быть достаточно откровенна.

* * *

Ник сказал, что Дэвин перебрался в заброшенный гараж довольно далеко как от шахты, так и от поселения. Иду туда.

— Дэйв, – зову осторожно, – Дэйв, ты здесь?

Если он снова сменил место дислокации, получится, что я зря проделала такой долгий путь. К тому же от длительной пешей прогулки кожа внизу живота горит огнем.

— Дэйв?

— Детка, вот так сюрприз, – раздается из темноты, когда я почти отчаиваюсь.

— Привет, Дэйв, – выдыхаю с облегчением.

Дверь гаража медленно и бесшумно приоткрывается, и на пороге появляется темная тощая фигура.

— Ты вспомнила, как звала меня раньше? – усмехается.

— Не знаю, – признаюсь. – Это интуитивно.

— Ты звала меня «Дэйв», а я тебя…