Книга Птицеферма, страница 179 – Татьяна Солодкова

Будь я медиком, то в этот момент предложила бы женщине измерить давление. А лучше – пройти полное медицинское обследование. Потому что у здорового человека не могут настолько выпучиваться глаза.

— Ребенка?! – ахает.

В нашу сторону начинают заинтересованно поворачиваться головы.

— А вы что, не знали? – делано удивляется Ник.

— Вы слышали?! – взвизгивает Чайка. – Олуша беременна!

А затем коридор наполняется гулом голосов. Все говорят одновременно, а Чайка – громче всех.

— Пошли, – шипит Ник мне на ухо, увлекая за собой по коридору подальше от столпотворения.

В последний раз оглядываюсь через плечо: люди шумят как растревоженный улей.

— Думаешь, если все будут знать о положении Олуши, Филин не вынесет ей жестокого наказания? – спрашиваю.

Ник тоже оглядывается.

— Кто этого урода знает, – откликается. – Но, может, есть в них что-то человеческое.

— В Чайке-то? – Слабо верится.

Напарник дарит мне красноречивый взгляд.

— Ну не в Филине же.

* * *

Благодаря утренним потрясениям Филин объявляет сегодняшний день выходным и запирается у себя в кабинете – подумать.

Сова собирает оставшиеся медикаменты в комнате Олуши и подсчитывает ущерб.

Фифи и Рисовка помогают привести помещение в порядок.

Остальные пока что предоставлены сами себе.

Переодевшись, тем самым лишив Ника последнего комплекта чистой одежды, наведываюсь в комнату, ставшую центром событий сегодняшнего утра. Узнаю обстановку, выясняю, что Олушу заперли до решения Главы, и отправляюсь к себе.

Погода сегодня солнечная и ветреная. Нет смысла бездельничать – меня ждет стирка.

Когда возвращаюсь, Ника в комнате нет, хотя он и оставался там, когда я уходила.

Сгребаю грязные вещи в таз и выхожу на улицу.

Стирать мне немного: только испорченное вчера платье и два комплекта одежды сожителя. Поэтому решаю использовать воду из наполненных недавним дождем бочек. Идти к реке ради пяти вещей не хочу.

Чайка в компании Кайры, Зяблика, Пингвина, Ворона и Савки обнаруживается сразу на крыльце. Кто-то сидит на ступенях, кто-то – на перилах. Главная сплетница конечно же возвышается над всеми на самой верхней ступени и громко вещает:

— Ну а что? Это же чудо! Радость! Радость, я вам говорю. Нарожает нам всем детишек, и будем жить как нормальные люди. А то что? Вымрем же, будто и не было нас!

— А что? Я бы сына воспитал, – бормочет Пингвин.

На мгновение прикрываю глаза, слушая их речи, и быстро прохожу со своим тазом мимо.

— Гагара! – Моя персона тут же привлекает внимание Чайки. – А ты что думаешь? Ребенок – это же чудо, правда?

С каких пор мое мнение стало волновать Чайку?

— Чудо, – отвечаю.

И ухожу.

Не мне ей объяснять, что на Пандоре не бывает чудес.

К обеду ничего не меняется.

Кто-то занимается своими делами, как я – стиркой. Кто-то использует свободное время для отдыха и не кажет носа из комнат. Группа благодарных слушателей Чайки по-прежнему заседает на крыльце, выдвигая все новые и новые варианты возможного использования Олуши как инкубатора для рождения детей и обмусоливая открывающиеся в связи с этим перспективы для всех. Тошно.

Создание нового общества заключенных – рабов от рождения… чем не блестящая идея? Пожалуй, тем, кто придумал превратить Пандору в столь специфичную тюрьму, следовало бы взять в советники Чайку – подбросила бы им парочку сногсшибательных предложений.