Книга Птицеферма, страница 185 – Татьяна Солодкова

Больше не разобрать, потому что все говорят одновременно. У меня вообще создается впечатление, что в этом гомоне молчим только мы с Ником.

— Это клевета! – кричит кто-то.

— А убийцу-то так и не нашли! – одновременно с ним звучит уже другой голос.

А ведь мы приписали смерть Чижа наркодилерам, основываясь лишь на том, что они были в нужном месте в нужное время. Но там были и я, и Ник, однако это вовсе не значит, что убийца кто-то из нас.

Ворон и Ибис замирают, так и не схватив Сапсана. Растерянно смотрят на Филина.

Воспользовавшись заминкой, Рисовка выбегает вперед, виснет на руке своего любимого.

— Ты что делаешь? – бросает он ей, но та будто не слышит.

— Это Филин убил Чижа! – громче прежнего кричит Рисовка, не собираясь сдавать назад. – Я сама видела!

— Заткните эту дуру! – приказывает Филин.

Лучше бы молчал. На этот раз его выкрик действительно возымел действие – все замолкают одновременно. А Рисовка, сочтя это поощрением, продолжает:

— Не трогайте Сапсана! Я сама видела! Хотела, хотела сказать, когда обвинили Гагару, но испугалась. Я бы сказала потом, обязательно сказала!

Но меня оправдали, а о расследовании убийства все благополучно забыли. Женщина Чижа пустилась во все тяжкие по пути к завоеванию Пересмешника, а его лучший друг заполучил эту самую женщину и успокоился.

Теперь понимаю, почему сам Филин больше не возвращался к теме убийства – ему это было выгодно как никому другому.

А Рисовка набирает в легкие побольше воздуха и снова припечатывает:

— Это Глава! Он убил Чижа! Он убивает своих!

На этом терпение Филина заканчивается.

— Уберите ее наконец! – рычит он и сам шагает к обвиняющей его женщине. Однако Сапсан заслоняет Рисовку собой.

Ворон и Ибис продолжают стоять как вкопанные.

— Это правда? – спрашивает Сапсан, сурово хмуря брови и как никогда напоминая римского бога.

— Конечно же нет! – как сплевывает Филин.

— Правда! – отвечает Рисовка из-за плеча своего мужчины.

Атмосфера накалена до предела. Даже Чайка молчит и вертит головой, не понимая, за кого следует болеть. А если у Чайки нет слов – дело серьезное.

Глава тоже обводит собравшихся взглядом. Нервно передергивает плечами. Не такой публичной расправы он сегодня ожидал.

Олуша, счастливая оттого, что о ней на время все забыли, на четвереньках, крадучись, пятится, покидая центр круга. На нее никто не смотрит, все взгляды обращены на Главу, его растерянных помощников и их оппозицию – Рисовку с Сапсаном.

— Взять их обоих! – наконец выбирает линию поведения Филин. – Это бунт, сговор и клевета! Сапсана – повесить!

Вздрагиваю, дергаюсь. Но руки Ника уверенно возвращают меня на место, крепче прижимают меня к его груди.

— Подожди, – шепчет мне на ухо. – Филин сам сказал свое «фас».

Подчиняюсь и смотрю в центр круга во все глаза.

— Он сам не чтит свои законы! – не унимается Рисовка. – Он насилует нас и запугивает! Я не буду больше молчать!.. – На этот раз ее голос срывается, смешиваясь с рыданиями.

— Что ты сказала? – Плечи Сапсана каменеют.

— Кто об этом не знал! – Онемение покидает Чайку как нельзя вовремя.

— Я тебя убью! – рычит Сапсан и уже открыто надвигается на Главу.

— Уберите его! – визжит Филин.

Ибис было дергается в сторону обидчика лидера, пытаясь помешать, но Ворон кладет руку на его плечо и уверенно качает головой.