Книга Птицеферма, страница 42 – Татьяна Солодкова

— Что, ревнуешь? – ожидаемо заговаривает та, едва я сажусь.

— К кому? – не сразу понимаю. – А-а-а, – прослеживаю ее взгляд. Кайра уже откровенно поглаживает Пересмешника по плечу. Они о чем-то разговаривают, но далеко, не слышно. Мужчина улыбается, Кайра млеет. – Нет, не ревную.

— А зря. Кайре он правда понравился.

— С чего вдруг? – Мне бы промолчать, но кто-то тянет меня за язык.

Скорее уж поверю, что Кайра решила таким образом отомстить мне – все ведь думают, что мы любовники.

— А с того, – Чайка понижает голос и даже заговорщически склоняется ко мне поближе, – что с Зябликом она раньше ни-ни. Он же был лучшим другом Чижа. А вчера… вот. И говорит, у него размер. – Для наглядности сводит большой и указательный пальцы, оставив между ними сантиметров пять. – Вот и посмотрела, кого еще можно взять себе в пару. Не Пингвина же, – гаденькая усмешка, – все знают, что он скорострел. А новенький ничего, симпатичный. Может, и в штанах все хорошо.

Язык без костей – так говорят о людях вроде Чайки.

— Зачем ты мне все это говоришь? Вы же с Кайрой вроде как подруги.

Чайка смотрит на меня как на умалишенную.

— Подруги, конечно, – выпрямляется на скамье, чтобы гордо посмотреть на меня сверху вниз. – Потому и говорю – предупреждаю: не стой на пути у моей подруги.

— Совет да любовь, – бормочу и отворачиваюсь.

Успеваю заметить, как Пересмешник аккуратно снимает ладонь Кайры со своего плеча.

Чайка же, поняв, что я не собираюсь спорить и отстаивать свои права на не принадлежащего мне мужчину, тут же теряет ко мне интерес.

— Видела у Олуши синячищи? – громким шепотом обращается к сидящей с другой стороны от нее Майне. – Видать, Момот поколачивает ее вовсю. Интересно, он такой здоровый, а она…

Майна что-то негромко ей отвечает. Не вслушиваюсь.

* * *

Гору посуды перемываю в одиночестве.

Сова ссылается на боль в ноге и ретируется с кухни почти сразу. Готовит она с удовольствием, а вот моет через силу и всегда норовит улизнуть. Сегодня оно и к лучшему – не хочу ни с кем разговаривать.

Вернее, я бы поговорила с одним-единственным человеком, действий которого по-прежнему не понимаю. Но Пересмешник ожидаемо исчез из столовой в компании Кайры, с радостной физиономией повиснувшей на его руке. В мою сторону даже не взглянул.

Может, теперь Кайра от меня отстанет? Решит, что победила, и уймется?

Хотя на Чижа я тоже никогда не претендовала, но та все равно находила повод для ссоры: не туда посмотрела, не так сказала. Ревность – второе имя Кайры, и для того, чтобы ее распылить, не нужно ничего делать, достаточно просто пройти мимо мужчины, которого девушка считает своим.

Руки работают с привычной скоростью, независимо от мыслей, которые гоняю в голове. Сперва о Сове, затем о Пересмешнике, после – о Кайре. Но в итоге все равно о Нике.

Кто же ты такой?

Только я уверилась, что мы были друзьями. А потом эта постельная сцена. Какая интересная у нас была дружба…

Мои мысли упрямо возвращаются к Нику, снова и снова. Но мне сейчас нужно не это. Кем бы мой друг-любовник ни был, он где-то там, а я здесь. Я хочу вспомнить себя, понять, за что оказалась на Пандоре. Мне нужны факты, а меня накрывает чувствами, совершенно ненужными сейчас и неуместными.

Прижимаю мокрую, в мыльной воде руку тыльной стороной ладони ко лбу. Голова разболелась. Никогда не страдала мигренью, а сейчас виски моментально сдавливает, стоит лишь попытаться вспомнить. Проклятый слайтекс.