Книга Птицеферма, страница 60 – Татьяна Солодкова

— Ты! – тычет в меня в воздухе пальцем. – Ты! – Высоко поднятая подвязанная грудь в глубоком декольте тяжело вздымается.

Перехватываю таз поудобнее – беру под мышку.

— Что – я? – уточняю спокойно.

Мне начинает казаться, что если Кайра ни с кем не делит мужчину, то ее жизнь утрачивает всякий смысл. Однако быстро же она определилась с новым объектом дележки.

— Совсем страх потеряла! – выпаливает девушка, медленно, но неотвратимо поднимаясь по ступенькам ко мне; с грохотом впечатывает пятки в пластик – как только не больно? – Видела, как Пересмешник утром выходил из твоей комнаты! – Палец, символ праведного гнева своей хозяйки, все еще указывает на меня. – А я предупреждала, чтобы не смела к нему больше подходить! В столовой с ним, ночью – с ним!

Так вот в чем дело: Кайра не просто сбежала от работы, прихватив с собой Чайку, – она специально вернулась пораньше, чтобы провести со мной воспитательную беседу.

Чайка за спиной подруги машет мне руками, потом похлопывает ладонью одной руки по кулаку другой. Ясно, рекомендует бежать, пока цела.

Совет устарел – после воздействия слайтекса я чувствую себя какой угодно, только не целой.

— Отвали, – отвечаю. Берусь за ручку двери. Нет, бежать и тем более бегать по всему бараку от разъяренной фурии не собираюсь. Но и выслушивать совершенно неуместные претензии в свой адрес я не намерена.

Только унять фурию Кайру не так-то просто.

— Забирай себе назад своего импотента Пингвина, а блондинчика оставь мне! – выкрикивает девушка, преодолевая еще одну ступень. – Самая красивая женщина лагеря должна быть с самым красивым мужчиной!

Интересная теория. Надо бы спросить Пересмешника, он тоже считает себя красавцем, как и его поклонница?

— Отвали, – повторяю твердо и на этот раз таки распахиваю дверь.

Поторопилась. Нужно было дать Кайре выкричаться. Может, и успокоилась бы. Но я поспешила уйти, поберечь уши, чтобы не слушать всю эту чушь. А вместо этого получила то, что получила…

Моя попытка ретироваться действует на разъяренную девушку как тряпка на быка: она рычит от ярости и кидается на обидчицу.

Я, в общем-то, не удивлена и готова к нападению, и уклониться от летящего в мое лицо кулака удается играючи. А вот дальнейшие действия Кайры я не предугадала: та не пытается ударить повторно – выбрасывает руку не вверх, а резко вниз и хватает меня за подол платья, с силой дергает на себя. Таз под мышкой мешает мне сохранить равновесие. Он с грохотом падает на ступени, а мы с Кайрой кубарем катимся с крыльца.

Чайка испуганно взвизгивает. Похоже, сопровождая Кайру на «разборки», она предполагала, что мы обойдемся только словесной перепалкой.

Признаюсь, я и сама так думала. В прошлый раз, когда моя вечная «соперница» увидела шрамы на моей спине, мне показалось, что девушка осознала, к чему может привести ее ревность и что сама щедро получит от Главы такие же украшения, если продолжит в том же духе. Но именно показалось – не поняла.

Кайра рычит, разбрасывая во все стороны острые локти и коленки, норовит вцепиться в волосы или выцарапать глаза. Но мне еще дороги как те, так и другие, – поэтому драка выходит недолгой.

Меньше минуты – и зачинщица лежит, прижимаясь лицом к рассохшейся глине двора, а я восседаю на ее спине, больно заломив одну ее руку назад, а вторую придавив коленом.