Онлайн книга «Птицеферма»
|
…Вспомнишь все через несколько дней… Кажется, протяни руку – и дотронешься. Что я и делаю, но мои пальцы проходят сквозь призрачные слова, а буквы гаснут. Пошатываюсь. Мне трудно дышать. Обхватываю горло ладонью и чувствую, как бешено пульсирует под кожей. Это то, о чем я думаю? Ник? Это писал мне Ник? Он меня сюда отправил?! Часто моргаю, пытаясь осознать то, что только что увидела-вспомнила, как из темноты, прямо из-за кустов выныривает темная фигура. Толком не вижу, скорее чувствую колебание воздуха и отпрыгиваю. Только потом могу разглядеть смутные очертания силуэта – не знала бы, куда смотреть, не увидела бы. — Я здесь. – Мужской голос звучит мягко и негромко. Его обладатель не хотел меня напугать, но я все равно подпрыгиваю и вскрикиваю от неожиданности. — Ник! Напугал… – И только потом осознаю, что только что сказала. Думала о Нике – и сорвалось… Глаза тут же ослепляет внезапно вспыхнувшим светом. Местные фонари все светят тускло, но после темноты ночи даже этот свет больно бьет по глазам. — Как ты меня назвала? И светит мне в лицо, чтоб его. Прикрываю глаза одной ладонью, а второй машу в знак того, чтобы наконец отвел луч фонаря от моего лица. — Пересмеш-ник, Ник, – сочиняю на ходу. – Сократила. Больше не буду, если не нравится. Естественно, не буду. Ни за что на свете не стану называть жителя Птицефермы именем своего близкого человека из прошлой жизни. Но сейчас мне нужно выкрутиться. Потому что никто, ни одна живая душа не должна знать, что после слайтекса можно что-то вспомнить. И теперь я, кажется, понимаю, почему до меня другие не вспоминали своего прошлого. — Ладно, без разницы. – Вижу, как Пересмешник пожимает плечом. Несколько нервно – тоже растерялся. – Идем? – Гасит фонарь. Шуршит одежда – видимо, убирает его за пояс или в карман. — На ощупь? – уточняю. Имя Ника все еще вертится у меня на языке, и приходится тщательно себя контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего. …Разве такое может быть? Разве можно отправиться сюда добровольно? — Да. Так безопаснее. — Хорошо. – Зачем-то киваю, ведь понимаю же, что сообщник не увидит моего жеста. – Иди, я за тобой. В тишине слышу его шаги по иссохшей глине, иду на звук. И тут меня прошивает насквозь, словно молнией: я не осужденная! Эта мысль такая ясная, объемная, живая. Я здесь зачем-то. По своей воле. Едва не всхлипываю, торопливо зажимаю рот ладонью. Но Пересмешник все равно что-то слышит. Звук его шагов затихает. — Не идешь? Передумала? — Иду. – Пытаюсь взять себя в руки, догоняю. – Куда? — К реке. Вчера я снова видел наших гостей в том районе. Надо все там исследовать. Что ж, почему бы и нет? До испытания и притязаний на меня Момота в любом случае больше суток. — Пошли, – соглашаюсь. * * * За два года здесь я достаточно изучила местность, чтобы добраться к реке без фонаря. Жаль, что расположение кустов мне удалось запомнить не так хорошо. Оцарапываю руку. Хорошо еще, что успеваю вскинуть ее к лицу и острая ветка не втыкается мне глаз. Моему спутнику тоже достается, но он только тихо чертыхается сквозь зубы. Без особых эмоций – значит, повреждения несерьезные. В тишине шум воды кажется громогласным. — Куда она впадает? – Пересмешнику приходится подойти совсем близко, чтобы я его услышала. Вздрагиваю. |