Книга Пароль: рододендрон, страница 94 – Татьяна Солодкова

— Я помню, — отозвался он и сгреб меня в объятия.

— Задушишь! — не знаю, откуда у меня это, но я всегда — всегда! — стесняюсь проявления своих чувств. Вроде бы, я уже признавалась ему в любви, чего мне бояться или стесняться? Но вопреки логике и желанию расцеловать его, я снова начала «выпендриваться».

Но Алекс, кажется, ни капли не удивился, пропустил мои возражения мимо ушей и прижал к себе.

— Спасибо тебе.

Я смутилась окончательно.

— Я всего лишь вовремя позвонила Грише, я ничего такого не сделала.

Алекс немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— У тебя сегодня повышенная скромность? — с усмешкой поинтересовался он.

Я дернула плечом.

— От недосыпа, наверное.

Алекс улыбнулся, хотел сказать еще что-то, и тут его взгляд упал на мою перебинтованную руку.

— Что с тобой? — тут же нахмурился он.

Я закусила губу, но его пристальный взгляд требовал ответа.

— Порезалась, — соврала я.

— Угу, — пробормотал он. — Когда брилась, — и стал разматывать бинт, а когда развязал и увидел глубину и длину пореза, даже присвистнул.

Я почувствовала себя подростком, пойманным с поличным в магазине за кражей жвачки. Попробовала выдернуть руку.

— Говорю же, порезалась, — а сама порадовалась, что ночью он ничего не заметил.

— Я понял, — отозвался Алекс, таким тоном, что не оставалось сомнений: на самом деле понял, все и сразу. Руку мою не выпустил. — Закрой глаза, — распорядился он.

— Зачем?

— Потому что вид стягивающейся плоти не для слабонервных.

— Стой! — возмутилась я. — Сейчас? Тебе, наверное, еще нельзя!..

Алекс одарил меня таким взглядом, что я быстро прикусила язык.

— Давай, я сам буду решать, что мне можно или нельзя, — сказал он. — Ты же не спрашивала моего разрешения, когда резала себе руку.

— Ты был несколько далековато, — проворчала я.

— А теперь здесь, — отрезал он, — так что не обсуждается.

— И я не слабонервная, — запоздало обиделась я.

— Верю, — на этот раз покладисто согласился Алекс, вертя мою ладонь и так, и эдак, внимательно вглядываясь в порез, — слабонервная так себя не саданет.

— У меня не было выбора, — и какого черта я оправдываюсь?

— И в это верю, — вздохнул Алекс. — Так что, закрывать глаза будешь? — я решительно замотала головой. — Ну, как хочешь.

Моя раненая конечность лежала на одной его ладони, вторую он занес над ней и остановил в сантиметрах пяти, не касаясь. Снова это уже знакомое мне тепло, как от синей лампы.

Я сглотнула. Все-таки он был прав, картинка та еще.

Ксюша тоже оказалась права насчет связок, которые, как она пугала, могут обнаружиться у меня уже в плече. С плечом она, конечно, загнула, но от запястья что-то начало двигаться под кожей. Черт, как черви!

Я зажала рот свободной рукой и отвернулась. Алекс бросил на меня короткий взгляд, мол, то-то же, но промолчал, не отрываясь от процесса. Ладонь загорела сильнее и начала чесаться, причем так сильно, что я заерзала.

— Потерпи, почти все, — шикнул Алекс. — Все, готово.

Я немедленно поднесла руку к носу. Целая, совсем как новая. Но, вспомнив, как я любовалась своей исцеленной ногой, пока Алекс оседал на пол, я тут же осадила себя и тревожно всмотрелась в него.

— Ты как?

Он дернул плечом.

— Нормально.

Я знала, что соврал, и его силы еще не до конца восстановились для новой энергопотери, но промолчала. Обвила его шею руками и уткнулась носом ему в плечо.