Книга Дорога домой или Цена престола, страница 90 – Татьяна Солодкова

Почти десять лет...

Гэбриэл растянулся на постели, закинув руки за голову. Как же хорошо и тихо, до восхода солнца еще несколько часов, и можно просто расслабиться.

Девушка лежала рядом, одной рукой она подперла голову, а второй играла его волосами.

Гэбриэл улыбнулся, поймав ее пристальный взгляд.

— Почему ты так смотришь?

Она дернула плечом.

— На тебя приятно смотреть. Почему бы и нет, а? Мне редко нравятся те, с кем я сплю, — она перекатилась на живот и легла ему на грудь. — А знаешь, мой милый мальчик, ты делаешь успехи, — потом рассмеялась и спрятала лицо за своими густыми огненно-рыжими волосами.

Гэбриэл зарделся. Лигас была его первой и единственной любовницей, можно сказать, учителем. Считалось, что, помимо боевых искусств, члены Братства должны быть и превосходными соблазнителями, перед которыми не устоит ни одна женщина, пусть даже сама королева. Поэтому, когда воспитанник достигал возраста четырнадцати-пятнадцати лет, Сентас время от времени приводил к ним женщин.

Гэбриэл очень тепло относился к Лигас, и был счастлив, что Сентас Рей ничего не имеет против того, что он всегда остается именно с ней, а не с другой женщиной. С ней можно было не только «учиться», но еще разговаривать, не о Братстве, преданности ему и великих целях, а на простые человеческие темы. Он не испытывал к ней высоких чувств, которые в книгах называли «любовью», но с ней ему было хорошо и спокойно.

Лигас была старше его на добрые десять лет. Прекрасная молодая женщина с зелеными лисьими глазами и огненно-рыжей копной кудрявых волос, получающая деньги за искусство любви.

Как-то раз Гэбриэл спросил ее, почему она выбрала такой заработок, а не вышла замуж, не завела детей. Тогда Лигас только отмахнулась и сказала, что больше ничего не умеет, а ее работа ей нравится. Ее взгляд говорил обратное. Но больше Гэбриэл не спрашивал, он умел не задавать вопросов, когда видел, что они могут ранить.

Лигас снова тряхнула волосами и убрала их от лица, потом посмотрела в окно.

— Скоро рассвет, — в ее глазах мелькнуло что-то необычное.

— Что с тобой? — он легко коснулся ее щеки, вынуждая повернуться к нему. — Что-то случилось?

— Да нет, — ее улыбка была мягкой и успокаивающей, — все хорошо.

Эта улыбка напомнила Гэбриэлу улыбку женщины, которую он видел в одной из деревень, куда ездил с Сентасом Реем. Женщину приговорили к смертной казни и вели к месту приведения приговора в исполнение, а из толпы вдруг выскочил ее пятилетний сынишка... Она улыбалась ему именно так, говоря, что все хорошо, и он должен бежать домой к отцу.

Сравнение обожгло, он напрягся.

— Ли, ты прощаешься со мной?

Теперь она коснулась его лица, нежно очертила линию подбородка, губ, скул, как слепой, который старается запомнить черты.

— Ли, — повторил он нажимом, убирая ее руку.

Лигас вздохнула и села на кровати, завернулась в простыню.

— Ты очень хороший, Гэбриэл, — сказала она. — Не знаю, как тебе это удается в подобном месте. Полагаю, это недосмотр твоего учителя. Когда он это заметит, то примется ломать и переделывать тебя на свой лад. Я даже рада, что я этого не увижу.

Гэбриэл все еще не понимал, что она хотела сказать.

— Ты уезжаешь?

Она рассмеялась беззвучным смехом, а когда отсмеялась, ее глаза стали серьезными, в лунном свете это казалось пугающим.