Книга Забракованные, страница 148 – Татьяна Солодкова

— Ну, милочка, пульс у вас… — Господин Досс не договорил, но этого и не требовалось. Мэл и без него чувствовала, как заходится сердце, отдаваясь эхом в ушах — словно бой барабанов.

Она ничего не ответила, так и лежала, глядя в стену. К чему говорить? Плакать? Слезы давно кончились, взамен им пришла апатия.

— Вам нужно лучше питаться, — продолжал проповедовать старик-целитель. Загремел баночками, выставляя их на столик у ее кровати. — Я оставлю снадобье, принимайте натощак дважды в день.

— Спасибо, — пробормотала Амелия. Просто из вежливости, благодарности она не испытывала. Внутри вообще было пусто. Пусто и громко — от звука «барабанов» в ушах.

— И еще. — Кровать скрипнула, когда Досс, до этого сидевший на ее краю, поднялся. Зашуршало, расправляясь, его длинное одеяние, напоминающее богато расшитую монашескую рясу. Амелия так и не обернулась, слушая, изучая стену. — Я уже говорил и скажу еще раз, леди Бриверивз. Вам следует прекратить попытки завести ребенка. — Нет, больше не больно. Наоборот, это кажется правильным. — Ваш организм не способен выносить плод. Однажды это может убить вас.

— Скажите это моему мужу, — равнодушно откликнулась Мэл.

— Я говорил. И повторю.

— Спасибо…

Досс и вправду говорил об этом Эйдану не единожды, но тот жаждал получить наследника со свойственной ему во всем маниакальностью.

Пару лет назад Амелия сама мечтала о малыше, которому смогла бы посвятить свою жизнь и подарить всю нерастраченную любовь, которая скопилась в ней за годы несчастливого брака. А потом поняла, что ребенок, рожденный в такой семье, станет не меньшим заложником обстоятельств, чем она сама. Что Мэл сможет ему дать? Поделиться своей пустотой? Так что, может, все к лучшему.

— Выздоравливайте, леди Бриверивз, — в последний раз сказал целитель и пошаркал к двери.

Только когда он вышел, Амелия отвернулась от стены и уставилась в потолок.

Пятый раз. Все повторилось в пятый раз.

Когда же Эйдану станет достаточно?

* * *

Она привела себя в порядок и спустилась к ужину. Муж, мрачнее тучи, сидел за столом со свежей газетой в руках. Вернувшись со службы, он не переоделся, по-прежнему оставаясь в темно-синей военной форме. Та необычайно ему шла, оттеняя цвет глаз и выгодно подчеркивая широту плеч.

Глядя на супруга, Мэл замерла на середине лестницы. За годы брака внешне Эйдан изменился лишь в лучшую сторону — возмужал. Женщины все больше провожали их пару завистливыми взглядами. На светских мероприятиях до Амелии все чаще долетали обрывки разговоров о том, как ей повезло, и о том, как бедный Бриверивз живет с такой замухрышкой, как она. Эйдан гордо задирал нос, видя направленные на него восхищенные взгляды.

Мэл подозревала, что на одном внимании к нему и на взглядах дело не ограничивалось — уж слишком часто муж оставался «на службе» на ночь. Но не ревновала. Напротив, мечтала, что однажды Эйдан выберет другую мать для своего наследника, а от нее избавится — вернув отцу как бесплодную, или же сослав в монастырь. В том, что король позволит своему любимчику расторгнуть брак в одностороннем порядке, она даже не сомневалась.

Но Эйдан по-прежнему возвращался, используя других женщин лишь как развлечение.

Она так и стояла на лестнице, впившись пальцами в перила. Да, по-прежнему красив, но как же отвратителен внутри. Если бы аура отражала не только магический дар, но и душу своего обладателя, то у него она была бы угольно-черной. А у нее? Прозрачной, должно быть, — бесцветной, как и она сама.