Онлайн книга «Глубокий рейд. Новые»
|
И едва урядник это сказал, тут же Денис сбрасывает скорость и меняет курс — не очень-то плавно, так что и Саблин, и Карасёв теряют равновесие, а Саблин, вглядываясь вперед, понимает его, так как впереди, в воде, происходило какое-то шевеление. — Чего там? Чего? — волнуется радист. А лодка как раз проходит мимо непонятного поначалу явления. И тут уже Саблин и догадывается: — Бегемот дохлый. И вправду, огромное, шестиметровое, бревно в обхват большого мужчины, обычно тёмно-коричневое, плывёт по течению, едва выступая на поверхности одним боком. Туша уже испортилась, стала серой, а её энергично и деловито рвут несколько тупорылых мощных щук. Енисейские щуки и сами огромны, присасываются своими мордами к туше, дёргаются резко всем корпусом и вырывают по солидному куску тканей мертвого исполина; и тут же ещё какие-то рыбы, что никогда в другом случае не подошли бы к щукам, дерутся за крошки. — Убился, значит, — поясняет Карасёв, имея в виду бегемота, когда они миновали тушу. — Кинулся, видать, на баржу от злобы, да башку себе об днище и сломал. Тут такое сплошь и рядом. Да, по Енисею ходят баржи с крепким днищем. И это здесь не редкость. — А рыбы тут прорва, — замечает Калмыков. — И всё крупняк. Аким, видал, какие щуки? — Видал, видал… — Саблин думает, что места тут и вправду рыбные. Но сейчас, как бы он ни любил рыбалку, ему не до того. — Денис, ты поглядывай как следует. — Я гляжу, — отзывается тот. — На сорока километрах налетим на такого бегемота — расшибём лодку, — продолжает Саблин. Впрочем, это он так просто… Казаки с ним — люди опытные, сами всё знают. — Понял, буду внимательнее, — уверяет его Калмыков и тут же опять прибавляет оборотов. Саблин снова открывает карту на планшете, смотрит, изучает и зовёт Карасёва: — Мирон… А мы же остров Хренова ещё не прошли? — Через час будет, — отвечает тот, потом копается в станции и через пару минут добавляет: — Маяк Девятнадцатой заставы уже почти не читается… Значит… да… нет, раньше будет. Раньше… Через полчаса или минут сорок, думаю. А потом и Тридцатая застава. — Угу, принял. — Саблин делает для себя отметки. И говорит: — А быстро мы идём. — О-о… — соглашается с ним радист. — Не идём, а летим; я на своей лодчонке ещё бы по Тазу тащился. А с вами от хутора до Реки за полтора дня доехали. Виданное ли дело! А минут через пять, Аким ещё и планшета не выключил, как урядник и докладывает: — Два мотора на севере. — Приближаются? — сразу насторожился прапорщик. — Мы их догоняем, — через некоторое время отвечает ему Карасёв. Саблин встаёт и пробирается по лодке вперёд; и, выкрутив камеры на полный зум, пытается рассмотреть, что там впереди. Но ему приходится ждать, пока лодка не зайдёт за поворот реки, и лишь тогда… — Баржи, что ли? — интересуется у него радист. — А как угадал? — удивляется Саблин. — По импульсам, — отвечает Карасёв. — Частота больно низкая… Так и есть: перед ними, держатся центра русла две большие баржи. — Торговцы? — спрашивает Денис. Аким всматривается, всматривается и наконец разбирает на корме последней баржи… грузовики… И лишь тогда отвечает товарищу: — Либо наши, либо армейские… Они догнали баржи; это и вправду были армейские транспорты, и перевозили они, судя по номерам на машинах, «Тридцать первый пехотный». |