Книга Глубокий рейд. Новые, страница 12 – Борис Конофальский

— На обратном пути, казаки, — произносит он, и никто больше ничего у него не спрашивает. В рейде слово атамана — закон.

Расстроил он казаков. Ну да ничего. Должны понимать, что это не прихоть, а предосторожность. Про дрон ведь они не забыли. И уже вскоре он получает косвенное подтверждение правильности принятого решения.

Застава высилась на правом берегу реки. Двадцатиметровый бетонный колосс над рекой, заросший рыжим лишайником до самого верха и с крышей, заставленной десятком самых разнообразных антенн. В красных лучах заходящего солнца застава выглядела багровой, величественной и даже мрачной.

И вот, когда они ещё не дошли до неё, индикатор на рации стал помигивать, и Карасёв тут же докладывает:

— Аким, тут запрашивают с заставы: кто идёт. И куда.

В общем-то, это было делом почти обычным, заставы иногда этим интересовались. Не всегда, но когда дежурному было не лень, интересовались.

— Скажи: Второй пластунский, — он немного думает и потом решает соврать: — А идём мы на Туруханск.

Мирон набирает текст и отправляет его. И через несколько секунд снова докладывает:

— Аким, говорят, что у них есть место у крытых пирсов и свободные койки, говорят, что могут нас принять.

— Скажи, что рады бы, да некогда, — отвечает Саблин. — Хотим до утра быть в Туруханске.

Вот, казалось бы, и весь разговор, что тут ещё говорить, но не прошло и половины минуты, как снова рация пискнула и снова замигал индикатор приёма.

— Ну, что они там? — интересуется Калмыков.

— Говорят, что у бегемота гон начинается. Что сейчас по темноте ходить опасно.

Видно, те, кто это им писал, не очень хорошо понимали, что в лодке, уходящей вниз по реке, сидят люди опытные, и они прекрасно понимают, что как раз ночью бегемоты не опасны. Они из-за темноты из своих омутов не очень хорошо видят, что над ними кто-то проплывает. И одного шума мотора для нападения чудищу маловато.

— Напиши им, что мы будем осторожны, — говорит Аким.

Мирон отправляет радиограмму, а потом и сообщает товарищам:

— У нас бегемоты иной раз паскудствуют, беда с ними.

— До нас тоже нет-нет да и доплывёт какой очумелый, — отвечает ему Денис. — Вон Аким за ним ходил.

— Ходил за бегемотом? — спрашивает радист с интересом.

— Пару раз, — нехотя отвечает Саблин. Он не хочет говорить об этом. Карасёв понял тон прапорщика, больше о том и не спрашивал. А меж тем и темнота спустилась, пришлось снизить скорость и включить фонари: и носовые прожектора, и кормовой тоже. Теперь в ночной тиши их было далеко видно. Тут Аким попросил Дениса взять руль, а сам включил планшет и стал в который уже раз изучать карту. И, не отрываясь от неё, говорит Карасёву:

— Мирон, как отойдём от заставы на десять километров, так дай мне знать.

— Есть дать знать на десяти километрах от заставы.

— Нет… — Саблин всё ещё разглядывает карту. — На восьми. На восьми километрах.

— Принял. На восьми, — отзывается радист. И, покопавшись в станции РЭБ, добавляет вдруг: — Слышь, Аким… Опять дрон.

И в лодке повисает пауза. И Калмыков, и Саблин, и сам Карасёв… все молчат некоторое время.

Дрон!

«Откуда он? Неужели нас нагнали те…? — но Акиму в это не верится. — Нет, не могли, мы же по реке просто летели. Почти весь день прошли на высокой скорости… Не могли они нас нагнать… — и тогда ответ напрашивался сам собой: — С заставы запустили».