Книга Глубокий рейд. Новые, страница 38 – Борис Конофальский

— Пива, — Саблин соглашается. Он и поел бы, но не хочет злоупотреблять гостеприимством. И больше, чем есть, прапорщик хочет пить. Поесть можно и в солдатской столовой, бесплатно. А чая он и дома напиться может. И поэтому он кивает: — Ну да, пива можно.

Олег делает знак, и женщина, что предлагала Саблину снять пыльник, подходит к ним.

— Марина, мне чая, прапорщику пива. Да и мне дай пива, помянем нашего товарища.

Женщина уходит, а Саблин тут решается спросить:

— А что, все промысловики про этих новых знают?

— Да нет, конечно, — Панов усмехается. — Нет, новые — это большая тайна, про них знают только те, что ходят за арматурой, да и то не все, и никто не знает, где у них база или какие они; я вот сколько уже лет с ними сотрудничаю, а никогда их не видел. А вы видели?

— Я? — Саблин удивляется. Причём удивляется непритворно.

— Вы же ходили к ним на Тунгуску. Товар-то им отвозили?

«На какую ещё Тунгуску? — тут Аким едва успел себя одёрнуть и не поправить Панова. Дескать, на Талую, я отвозил товар на Талую, а не на Тунгуску. Но он вовремя спохватился и не стал ничего уточнять. — Ладно, на Тунгуску, так на Тунгуску. А этот Олежек… Хитрый мужичок». И после говорит:

— Да, отвозил, но я не видел никого… — но тогда ему бы пришлось рассказать, как он товар передавал, и поэтому он поправляется: — Вернее, видел бота. Мы заказ выложили на берег, как нам приказали, подождали — бот вылез из кустов и забрал его.

Тут женщина приносит им пива, а Саблин закуривает, прежде чем сделать первый глоток.

— И что, ничего не оставили взамен? — продолжает расспросы Олег. Он к пиву не прикасается. Видно, этот дорогой напиток ему не в диковинку.

— Оставили, как же не оставить, — отвечает Аким и достаёт из кармана золотой слиточек. И протягивает его хозяину заведения. — Я тут кое-что принёс.

— Хотите продать? — интересуется Панов и берёт слиток в руки. И тут же, наверное по весу, определяет его. — Да, скорее всего это настоящий.

— Да, хочу, мне с товарищами нужно рассчитаться.

— Рубль двадцать за грамм, — предлагает Панов. — Соглашайтесь, это хорошая цена. Вам не дадут больше даже в Игарке; если только в самом Норильске предложат больше, но и там разница будет незначительная.

Аким кивает:

— Да, забирайте.

Цена и вправду отличная. Там, в его родной Болотной, скупщики рыбьего масла не дали бы и рубля и десяти копеек за грамм металла в четыре девятки.

Панов подзывает к себе всё ту же женщину:

— Марина, забери, — он отдаёт ей слиток, — принеси меди под расчёт.

— Угу, — она хватает золото и быстро уходит.

А мужчины остаются за столом, пьют пиво. И так как Саблин молчит, хозяин заведения интересуется:

— А вы с Савченко вроде как в друзьях были?

— Были, — Саблин отпивает пива. — Мы же с ним с одной станицы. Раньше, пока я не женился, вместе на промысел ходили… сюда забредали…

Тут возвращается Марина. У неё деньги, Олег кивком головы показывает на Акима: вон ему отдай. И женщина кладёт на стол перед прапорщиком шесть толстых и тяжёлых десятирублёвок из меди. Потом отходит от стола. А Саблин сгребает деньги в ладонь, прячет их в карман на груди КХЗ, застёгивает молнию. Кажется, пришло время и про дело спросить.

— Олег, я там говорил с этой… с новой… ну, когда товар отдавал. Она сказала, что вы мне можете помочь с одним делом…