Книга Глубокий рейд. Новые, страница 41 – Борис Конофальский

— Знаю, — отвечает Панов всё так же спокойно. — Знаю. В этом году, буквально два месяца назад, два моих поставщика после удачного дела взяли свою долю и возвращались в Мужи, и за ними увязались две лодки, начали сближаться, и тогда мои поставщики поняли, кто это, а те, с лодок, начали по ним стрелять, и так получилось, что обоих ранили. И тогда мои знакомые вышли с преследователями на связь и договорились с ними, что выкинут всё своё добытое за борт, лишь бы бандиты от них отстали, и бандиты на их условия согласились; и мои знакомые стали выбрасывать за борт ящики с товаром, преследователи стали те ящики собирать. А как собрали… так снова пошли за моими знакомыми. Хотя время уже потеряли. Не знаю, может, хотели и лодку у них забрать, а может, не хотели, чтобы свидетели оставались… В общем, хорошо, что мои знакомцы знали местное болото и моторы у них были дай Бог. Короче, ушли от бандитов.

— И вы знаете, кто это был?

— Да… — продолжает Олег. — Выяснили. Это было несложно. Там всего четыре ватаги таких лихачей орудует. Всего четыре банды, которые грабят округу.

— И кто же это? — Саблин ещё и сам не решил, хочет ли он знать имя бандита. Спросил просто так, но Олег ответил ему:

— Зовут его Чиёншох.

— Из татар, что ли? — интересуется Саблин.

— Не знаю, из каких он, — отвечает ему хозяин заведения. — Мне всё равно; главное — чтобы он понёс заслуженное наказание. Кличка у него Глаз. У него правый глаз бионический, ему кто-то постарался и часть черепа вместе с глазом снёс, рука у него тоже искусственная, вроде уже получил своё, но он всё никак не успокоится. Его уже предупреждали… Местные как-то договаривались с ним, теперь он их не трогает… А нам продолжает мешать.

— Хотите, чтобы я нашёл этого киборга Чёншона и убил его? — «Убил». Саблин специально использует это неприятное слово.

— Чиёншоха… — поправляет его Панов и продолжает так же твёрдо: — Да, хочу. Достал он всех уже. Реально достал. И чтобы у вас сложилась полная картина, ещё один штрих к его портрету: он ловит людей и продаёт их на переделку.

— И что же… — всё так же холодно интересуется Аким. — У вас не нашлось других желающих, чтобы с ним разобраться?

— Не нашлось… Вернее, находились люди, но одни за дело взялись, да потом вернулись и сказали, что к нему не подобраться, он в Хулимсунте живёт, там у него лежбище. А туда чужакам путь закрыт. Кто туда забредает без приглашения, уже через неделю будет на какой-нибудь станции в биобаке перерождаться. Это разбойничья станица. Плохое место, — он немного помолчал и продолжил: — Еще была одна группа, те были не вояки, то были умные такие ребята… Хотели выследить Глаза в болоте и дроном убить, но у них тоже ничего не вышло. А один из этих умников ещё и сам погиб. В общем, дело это непростое. Но то всё были любители, вам не чета… Вы-то, я вижу, человек бывалый… Сколько у вас призывов?

— Немало, — сухо отвечает Аким. — А почему же армия или казаки этого Глаза не выловят?

— Говорю же вам, эти бандиты с местными договариваются, казаков не трогают, а армейским, наверное, приплачивают. В общем, этот вопрос вы сможете сами задать местным, если возьметесь за это дело.

Саблин смотрит на него, и во взгляде его Панов отчётливо может различить недовольство. А может, и неприязнь. И поэтому Панов продолжает: