Онлайн книга «Глубокий рейд. Новые»
|
— Слышь, прапорщик… Мотор. Саблин думает несколько секунд, а потом и уточняет: — За нами идёт? — Ну а куда…? — отвечает ему радист, как будто с ухмылочкой. Аким вздыхает. Не нравится ему Карасёв; вот не нравится — и всё тут. Ведь в каждой фразе урядника, в каждом его слове слышится какой-то намёк, упрёк какой-то. Ухмыляется там, за забралом шлема. Вроде и не видно его, но тон старого казака всё передаёт так, как надо. Словно хочет сказать: ну и влип я с этими прохиндеями. А рука прапорщика сама собой ещё выкручивает акселератор. Выхлоп из моторов бьёт назад и вверх чёрными струями. И моторы от низкого воркования переходят к раскатистому рыку. Таз. Через полчаса хода русло стало ещё шире, а вода потемнела, из бурой превратившись почти в чёрную. Ряска ещё лежала кое-где на поверхности, верный призрак отсутствия течения, но кувшинки теперь жались к стенам рогоза. В общем, всё говорило о том, что глубины здесь приличные: три-пять-десять метров. И тогда Саблин опять прибавляет. Теперь моторы уже не рычат. Они ревут. А прапорщик, подкрутив камеры, вглядывается в даль, чтобы заранее увидеть опасность. Но пока поверхность воды ровная, никакой растительности в русле. И через двадцать минут такого хода Карасёв докладывает: — Импульса мотора нет. Отстал. Видать, моторчик у них слабее твоих. Одни мы теперь. «Одни⁈». Саблин не удерживается, хотя мог бы и не спрашивать: — А дрон? — Этот-то висит. Два километра севернее нас. Идёт нашим курсом. «Надо ещё подержать эту скорость. Оператор должен отстать, отвалиться полностью, тогда и дрон пропадёт». Впрочем, это было несложно. Моторы греться даже ещё и не начинали, а вода впереди была чистой, глубокой. Так что… Аким не снижал оборотов полчаса, прежде чем радист сообщил ему: — Ну всё — отвалилась «птичка». Никого вокруг. Берег далеко на юге. Тишина. Даже рыбарей нет. — Принял, — отвечает Саблин, но обороты всё равно не сбрасывает. От той лодки, в которой был оператор дрона, надо отрываться как можно дальше. «Там тоже не дураки, понимают, что мы по руслу пойдём. За нами потащатся, в надежде снова нас найти». Но всё равно, как понял, что никто за ними не следит, так стало вроде как-то и поспокойнее на душе. Захотелось закурить. Но это через респиратор можно покуривать, чуть его отодвинув, а шлем… Тут забрало нужно полностью раскрывать. Ладно. Потом… потом… когда Денис проснётся. А Денис не просыпался ещё три с половиной часа. Вот теперь он и смог покурить, но прежде чем встать с банки у руля, он чуть скинул обороты, а Калмыкову приказал: — Держи так. Не то что он не доверял товарищу, просто теперь, как ему казалось, можно было уже так не гнать. И тогда он отпускает Карасёва: — Мирон, ты давай иди в кубрик, пообедай, а я за станцией подежурю пока. — Есть пообедать, — отвечает радист и встаёт. Он расправляет плечи. Тянется. Даже в удобном «скелете» брони, облегчающем все движения, от неподвижности мышцы всё равно затекают. Потом начинает «раздеваться». И скрывается в кубрике. И уже через минуту связывается с Саблиным по внутреннему селектору. — Слушай, прапорщик, а тут чан какой-то… — Не трогай там ничего, — отвечает ему Аким. Конечно, радист рано или поздно должен был увидать бочку. Так что всё нормально. — Есть не трогать… Просто индикатор какой-то на ней красным мигает. |