Книга Глубокий рейд. Новые, страница 62 – Борис Конофальский

— Так что это за призовые? — продолжает удивляться Каштенков. — Чего-то я про них не слыхал… Это когда мы трофеи брали?

— Убери, говорю, — настаивает Саблин. — Спрячь. Это тебе премиальные, за работу. Ты тут за меня работал, пока я в болоте промышлял.

— Ах вот ты про какие призовые, — Сашка протягивает деньги ему обратно. — Нет, это не моё.

— Бери, говорю, — настаивает Аким и деньги у товарища не забирает.

— Нет, — твёрдо отвечает Каштенков, — я таких денег не возьму; если бы с тобой в рейд сходил, так это понятно, вот как сходим, так и будем делить, а так… — он только качает головой. И так как Аким не берёт монеты, он кладёт их на подоконник.

— Чего ты? — удивляется и злится Саблин. Мимо них опять проходят однополчане, и ему приходится накрыть деньги ладонью. — Саня, ты пойми, мы в один рейд с тобой сходить не сможем теперь. Так что это честные деньги.

— Почему это мы в один рейд не сходим? — не понимает заместитель.

— Потому что… по уставу, — отвечает ему Аким. — Кто-то из командиров взвода должен быть всё время на службе, в распоряжении командования. Оба сразу часть покинуть не могут. Устав младших командиров почитай.

— А-а… — чуть растеряно говорит Каштенков. — Ну понятно… — кажется, он огорчён этим известием.

И Аким снова берёт деньги и протягивает их товарищу:

— Так что это твоё, Сань, заработал по-честному.

Саня хоть и принимает монеты, но находится всё ещё в некотором непонимании, он смотри на командира, а потом вдруг спрашивает:

— Так ты что, опять в рейд намылился, что ли?

И Саблин отвечает нехотя:

— Не знаю я, ещё ничего не решено.

— Не решено? А кто же это решает?

Но Аким не отвечает ему, а лишь говорит:

— Пошли уже курить.

Поздоровались со знакомыми, уселись, только закурили… как к нему на коммутатор приходит сообщение:

«И когда?».

Только один человек мог писать ему в таком тоне. Аким тут же стирает сообщение. Но Саня всё видит:

— Кто там?

— Дела, — отвечает прапорщик, не зная, что ещё сказать товарищу.

— Из госпиталя опять? — догадывается Каштенков.

— Да. Нужно заскочить, — с облегчением соглашается Аким.

— Отвезти тебя? — предлагает Саня.

— Дойду, ты лучше тут побудь, — Аким доволен, что так всё удачно складывается. — Побудь ещё тут, пообедай, ещё раз на склад загляни, пусть начальство тебя видит.

* * *

В это время в чайной почти никого, на некоторых столах ещё стоят перевёрнутые кверху ножками стулья, официантки уже собрали песок, что нанесли вчера посетители на ботинках, помыли полы, столы, посуду. За стойкой буфетчица Зина, взрослая, крепкая, плотная, с властным лицом китаянка, по сути, заместительница Юнь, уже разливает первые рюмки, девушки уже разносят только что сваренный, в принципе неплохой, чай, несут бутерброды с паштетом или перчёным салом. Первые посетители, как правило, — дежурные из штаба полка, но всё больше рыбари, пришедшие с утренней рыбалки. Мужчины в болоте с двух, с трёх часов утра, так что они проголодались, хотят перекусить и рассказать друг другу про рыбалки, снасти, уловы, обсудить цены у скупщиков. А может, и пропустить по рюмочке, перед тем как пойти домой и заняться домашними делами.

Саблин проходит к стойке, сначала думает не снимать капюшон, так как половина из присутствующих его неплохо знает, рыбаки есть рыбаки, но потом понимает, что так только внимание к себе будет привлекать. И идёт, кивая знакомым: и вам здравствуйте. У стойки просит у Зины: