Книга Глубокий рейд. Голова, страница 100 – Борис Конофальский

«Может и так, может и так… Но даже арендованную нужно содержать в порядке».

— Всё равно, грустная она какая-то.

— Ой, уже размяк папаша: дочка плачет, – успокаивает Настя. – Ничего, я тоже рыдала в голос поначалу, как за тебя, бирюка, вышла.

— Ты? - удивляется Саблин. Вот уж чего он от своей Настасьи никак не ожидал, так это пустых слёз.

— Ой, выла, - она тихо смеётся. – Беременная, а ты в призыв уходишь, ещё не ушёл, а уже рыдаю… Но тайком, чтобы ты не ведал, как мать учила, - и тут же она успокаивает мужа: – Ничего, сейчас родит через семь месяцев, так не до грусти ей будет. Уж дела найдутся. А потом, может, и второго сразу… В общем, папаша, ты из-за слёз женских не грусти, они женщинам надобны.

А он думает: «Надо было сюда дня на три-четыре приехать, электрику в доме успел бы сделать по уму. Насосы поглядеть, лодкой Андреевой заняться. Ладно, из рейда вернусь, так, может, приеду к ним ещё раз».

* * *

На следующий день Андрей и Олег опять сходили в болото на несколько часов, а как вернулись, так все пошли к родителям Андрея, к семейству Моисеевых. Они ждали родственников из Болотной, готовились к их приезду. Настя, молодец, не поленилась его китель взять. Что бы там Аким ни говорил, как бы ни скромничал, но в глубине души звездой на погоне он гордился больше всего остального, хоть и никогда того не показывал. И свой идеально сидевший на нём китель с офицерским погонами он надевать любил. В кителе прапорщик и поехал в гости. Но на всех, на всю улицу произвёл впечатление не его китель, а машина Савченко. И братья Андрея, и даже его отец с дядей пришли поглазеть на роскошную машину.

— Хорошо там, в Болотной, прапорщики поживают, - покуривая и обходя машину кругом, говорили казаки.

И тут Настя им всё пояснила:

— Да то не наша, то машина дружка Акима, покойничка. Аким с ним на промысел ходил раньше. А теперь вот взял её, чтобы нас по болоту не везти.

Потом пошли сели за стол. Михаил, отец Андрея, да и все остальные мужчины в семье оказались людьми приличными, добрыми казаками. А хозяйка дома – рукодельной и гостеприимной. Выпив, мужчины сразу нашли общие темы для разговоров. Служба, рыбалка, охота и техника. Саблин слушал Моисеевых, оглядывал дом, и в общем люди эти ему нравились… Вот только в доме он всё сделал бы по-другому. И электрику всю переделал бы, да и кондиционеры иначе расставил бы.

Пробыли Саблины у Моисеевых дотемна, ели, пили, говорили, и попрощались уже тепло, по-родственному.

Утром, едва стало светать, Аким, снова оглядевший дом и двор Антонины и Андрея, решил, что хочет побыстрее сюда вернуться и сделать тут всё, как он считал правильным. И поэтому сказал жене:

— Поехали домой.

— Сегодня? – удивилась та. – Ты же хотел тут пару дней у дочери погостить. Отдохнуть от смотров своих.

— Дела поделаю, и снова сюда приедем. Нужно им тут помочь.

— А какие это у тебя ещё дела? – сразу насторожилась Настасья. И с надеждой уточнила: – В полку?

— Нет, - ответил ей Аким и решил не тянуть. – Я в рейд уйду, вернусь с деньгами, всё тут у них устрою.

— В рейд? – ахнула жена. – Опять?

— Надо, – сухо ответил жене Саблин.

— Мало тебе прошлого было? – жена начинала злиться. - Все битые-перебитые пришли. Думал, раз ты мне ничего не рассказал, так я и не узнаю… О вашем рейде вся станица неделю говорила; как заходила в лавку, так бабы замолкали, жалели нас с Марьей и Анфисой, словно мы вдовые… А ты опять в рейд…