Книга Глубокий рейд. Голова, страница 101 – Борис Конофальский

— Тут всё хорошо будет, - успокаивает её Саблин. – Тут только… ну, там одно дело сделать. А в тот раз… Случайно получилось, встретились в болоте с переделанными. Сейчас не так будет…

— Ты и в прошлый раз говорил, что дело лёгкое… - продолжает жена, и, зная, что она не успокоится ещё долго, Саблин произносит спокойно и холодно, как он умеет:

— Дело решённое. Всё… Собирайся… В машине мне остальное расскажешь.

И собрались, а Антонина вышла прощаться снова в слезах, повисла на отце, так не хотелось ей отпускать его, а у казачек то плохой знак. Нельзя оплакивать мужчину, уходящего на войну или на другое опасное дело. И мать резко осадила дочь, хотя та, конечно, не знала, что отец уходит в рейд:

— Прекрати выть, чего повисла на отце? Не прощайся, он скоро снова к вам приедет. Ну… Хватит. Сама поплачешь, тебе полегчает, а ему только сердце надрываешь. Угомонись уже.

Но Саблин дочь не отпустил, обнимая за плечи, подержал ещё в объятиях.

Глава 29

Вернулись домой. Настя с мужем почти всю дорогу не разговаривала. Буркнет что-нибудь с заднего дивана и молчит следующий час. И дома говорить не начала. Ну что же… Нет так нет, потом как-нибудь начнёт, когда успокоится. И Аким пошёл смотреть своё добро; он уже прикидывал, что ему понадобится для энергоблока дома дочери. У него в большом пластиковом ящике всё было: разноцветные провода разных сечений, тумблеры, крепёж, запасные автоматы безопасности, предохранители и всё остальное, что определённо нужно в электрохозяйстве всякого дома. И тут его взгляд случайно упал на пульт… Дома три дня никого не было. Настя в доме главный потребитель энергии. Когда её нет, электричество в основном расходуется только на насосы, на орошение участков, даже кондиционеры едва шевелят воздух, пока людей дома нет, и поэтому аккумуляторы должны были быть заряжены процентов на восемьдесят. А тут Аким глядит и удивляется… Меньше половины заряда…

«Юрка… Вот олух образованный, не чистил панели все три дня, что нас не было. Там на них сантиметровый слой пыли! Придёт, уж я ему скажу!».

Он выглядывает из техпомещения.

— Олег!

— Чего? - откликается сын и появляется из спальни.

— Залезь на крышу, помой панели, Юрка даже пыль с них не сметал.

Вечер близко, а к ночи будет заряд, опять пыли нанесёт, но Олег с отцом не спорит.

— Ладно, бать…

Саблин берёт ящик со своими «сокровищами» и садится под кондиционер. Смотрит, что можно будет отвезти в дом дочери.

А тут ему ещё Саня позвонил. Справлялся, приехал Аким или нет, будет завтра в полку или не будет.

Он уже отобрал всякого нужного и хотел сходить за мешком, а тут в техпомещение заглянул Олег. Заглянул и молчит… Это поведение было странным, сын так себя обычно не вёл.

— Ну? Чего? – спрашивает отец.

А Олег бросил взгляд в комнаты – не идёт ли мать или сестра, словно опасаясь их, – и говорит негромко:

— Бать, там на крыше… следы.

Его поведение удивляет отца, поэтому Аким так же негромко спрашивает у него:

— Какие ещё следы? Что за следы?

— Ну, следы… от ноги, – поясняет сын.

— Юркины?

— Нет, бать… От голой ноги.

«От голой ноги? На крыше?». Саблин ничего не понимает.

— Может, всё-таки Юркины, лень было обуваться… Полез на крышу так, – но Саблин и сам понимал, что это маловероятно. Все люди, живущие рядом с болотом и со степью, с детства прекрасно знают, что без одежды и обуви лучше на улице не появляться.