Книга Глубокий рейд. Голова, страница 18 – Борис Конофальский

— Мне утром в полк, - говорит он сыну и, чтобы как-то ободрить его, кладёт ему руку на плечо, - выспаться надо. В себя прийти. А ты завтра после школы сходи на пристань, я лодку у короткой мостушки оставил, погляди мотор, залей топливо, я приду, может, на вечернюю зарю сходим. Хотя ты сильно не собирайся, у меня завтра дел много будет.

— Ага, бать… - Олег рад уже тому, что отец хоть не отказал сразу. – Бать, а на налима когда-нибудь сходим?

— О-о… Эко ты хватил… - усмехается Саблин; хмель делает отца добрым, и он треплет сына за плечо. – Налим… Ты хоть стекляшек научись находить да вываживать… А налим, он… Да и нет его тут у нас, мелко ему в нашем болоте. Редко когда встречается. Ему русла нужны, глубины… Это на Надым нужно идти, или на Енисей… На Таз… Но лучше на Надым, на Енисее даргов много… Говорят, уже приспособились, и в болото лезут… Ничего эту заразу не берёт… И пыльца им не пыльца…

Так за разговорами они добрались до дома, где их встретила Настя. Она помогала Акиму раздеться, а он в это время её отчитывал:

— Зачем Олега подсылаешь?

— Узнать хотела, где ты… А то ушёл в госпиталь и пропал… - поясняет жена, забирая у него китель. – Может, тебя госпитализировали.

— Госпитализировали, - недовольно повторяет он – и вдруг лезет в ящик с броней. И пока жена собирает в сенях его уличные вещи, достаёт оттуда красивую коробочку и протягивает ей:

— На. Тебе купил.

Настя бросает вещи Акима на табурет, берёт коробочку, с изумлением её рассматривает, а потом с неменьшим изумлением смотрит на Саблина: уж не часто она такое от мужа получает; жена даже немного сомневается и трясёт коробочку, пытаясь понять, что там.

— Ну что ты её трясёшь-то? – говорит ей Аким всё ещё недовольно.

— А что тут? – интересуется супруга.

— Ну посмотри, - Аким даже посмеиваться начал.

И тогда она раскрывает коробочку и, всё ещё сомневаясь, спрашивает:

— Серёжки? Мне, что ли?

— Ну а кому ещё-то? – Аким смеётся. – Не курям же.

— И где же ты их взял?

— В болоте выловил… Вот дурная баба. В Преображенской купил, где же ещё, - отвечает он с иронией.

— Дорого же стоят, – говорит Настя, не отрывая глаз от украшений. – Ты сколько денег-то потратил?

Вроде как и упрекает, но Саблин видит, что она очень рада подарку, может, просто ещё не верит, что это ей.

— Да какая разница? Заработал малость, вот и купил, а то у тебя серёжек-то не много. Сколько лет одни и те же носишь, – отвечает Аким и идёт мыться.

Жена же следует за ним, а сама уже старые серёжки из ушей вынимает. Вставляет новые – и сразу к зеркалу. Золото и немаленький камень с насыщенным синим цветом смотрятся ярко. Сразу бросаются в глаза. Конечно, они не могут не нравиться жене. Она от них взгляд оторвать не может, а Саблин, улыбаясь тихонечко, стал умываться.

— Аким, - наконец говорит супруга, всё ещё разглядывая себя.

— Ну?

— А за что ты мне их подарил?

— Вот дура баба, - тихонько говорит прапорщик. – Сказал же: денег заработал, радуйся, чего ты всё спрашиваешь?

— Ну всё-таки? – она обхватывает его сзади, со спины.

В Саблине играет спиртное, и он намерен пошутить с женой немного:

— За выслугу лет и безупречную службу. И за образцово-показательный порядок во вверенной части. Вот за что.

— А может, ты меня любишь ещё? – со вздохом спрашивает жена.