Книга Глубокий рейд, страница 73 – Борис Конофальский

— Надо было всё брезентом накрыть, — бурчал Аким, глядя на прочный пластик, в котором хранилось тяжёлое пехотное снаряжение.

— Надо было, — соглашался Василий. И тут же интересовался: — Ну а ты дела свои поделал?

И вот что ему было на это отвечать? Нет, только номер для своей любовницы снял, и всё, а главное дело полуголая грубая девка на завтра перенесла. И он произнёс:

— Нет, так что завтра придётся ещё тут проторчать. Вы ночлег не подыскали какой?

— Так вон в той столовой, — тут Калмыков указал на первое здание от болотной воды, — там комната пятнадцать копеек за ночь стоит.

— Да, — подтвердил Ряжкин. — С кондиционером и мойкой. Без КХЗ можно поспать.

«Во-от… По-людски. Тоже, конечно, недёшево, но всё-таки не рубль двадцать, как в этом „Дону“ запросили».

— Комнату, конечно, снимем, но лодку на ночь оставлять нельзя, — говорит он. — Рассчитаемся на караулы по четыре часа, один в лодке, двое в доме.

— Есть, — коротко ответил Калмыков. И за ним Ряжкин повторил:

— Есть.

* * *

На часах едва пять было, когда Аким уже пришёл в гостиницу; он прошёл через входной шлюз, уже не удивляясь ему. В большом пространстве, да и на маленьких пухлых диванах, никого не было, только парень за стойкой, но и он был не тот, что стоял там вчера.

— Доброе утро, могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я Саблин, я номер снял… тут… у вас… — пояснил Аким.

— Секундочку, — молодой человек заглянул в какую-то книгу, что лежала перед ним. — Да, господин прапорщик. Заселение в номера у нас начинается в шесть. Вам нужно подождать немного. Можете снять костюм в раздевалке, она вон там, у входа, и присесть, — парень показал рукой на маленькие диванчики, — подождите немного.

Саблин оглядел большое помещение. Тут было всё так же прохладно, чисто и красиво, но здесь не было ни одного человека.

— Присесть там? А людей что-то нет никого, — произнёс он в нерешительности.

— Так ещё очень рано, — улыбался ему парень.

«Рано? Скоро уже шесть… Через тридцать пять минут».

Саблин, привыкший вставать в два часа утра и выходивший в болото уже в три, был удивлён. И он ведь был не один такой в Болотной. Почти половина казаков из его станицы с трёх до четырёх утра заводили моторы своих лодок. А их жёны и дети в это же время выходили, чтобы, пока не стало жарко, прополоть посевы и грядки с тыквой, чтобы, не дай Бог, ни один сорняк не вытянулся за счёт так дорого дающейся людям воды.

Нет, не нравилась ему жизнь такая. Но ничего высказывать вежливому парню он не стал, а пошёл в раздевалку, снял там свой костюм химзащиты, а потом пошёл в большое помещение и аккуратно, чтобы не сломать, уселся на маленький пухлый диванчик, который оказался на удивление мягким. И стал ждать, когда ему можно будет осмотреть снятую им за баснословные рубль и двадцать копеек комнату.

Глава 22

Сел, прикрыл на секунду глаза и по привычке человека, значительную часть жизни проведшего на войне… задремал на пухлом диванчике и не слышал, как гостиница оживает, как в большом помещении появляются люди, и не заметил, как к нему подошла женщина с большим баулом на колёсиках.

— Саблин, — тихо произнесла она и погладила его по щеке.

Юнь.

Она стояла над ним и улыбалась. А когда он узнал её, сразу спросила:

— А ты уже снял нам номер?

— Снял, — ответил прапорщик, вставая. Он видел, что ей не терпелось его посмотреть. — Двести шестой, кажется.