Книга Аэропорт, страница 88 – Борис Конофальский

— Ну, так выполняйте, — без тени веселья сказал Колышев, — и побыстрее.

— Есть, — сказал Тарасов.

А Юрка еще что-то хотел сказать, но Тарасов дёрнул его за рукав пыльника:

— Да пошли уже, говорун. Говорит он всё, никак не наговориться.

Они вылезли за бруствер и, согнувшись и укрывшись щитом Тарасова, пошли к у битым китайцам.

Саблин, как и многие в окопе, стал смотреть за ними. Хоть камеры и работали на самом высоком разрешении, но видно ему было плохо из-за того же бурана. Только тени различал едва.

А тут Колышев даже смотреть не стал, обнял сою руку и сполз по стене траншеи на землю. Так и замер.

А тут и радист вернулся. С хорошими вестями. Ну, как он считал. Он присел рядом с Колышевым и сказал:

— Связался с майором, он сказал, что мы молодцы, говорит, посылает нам роту в помощь. Говорит, они бегом к нам побегут, будут через час-полтора тут.

— Через час-полтора? — Переспросил Колышев, подняв голову.

— Так точно, — продолжал Селиванов. — А ещё я нашёл наших штурмовиков, ну, тот штурмовой взвод, что был нам придан. Они, оказывается, в буране сбились и пришли к восточной штурмовой группе, в трёх километрах от нас сейчас, тоже сюда идут, но им минные поля нужно обойти.

— Значит, тоже часа два к нам идти будут. — Невесело произнёс подсотенный.

— Ну, наверное, — согласился Селиванов.

— Хорошо, Селиванов, свободны.

Вернулся Тарасов с Юркой, приволокли один бак, который был весь издырявлен пулями.

— Ну, что там? — Спрашивали у них казаки и сапёры.

— То кашевары были, — сказал Тарасов, ставя бак с едой на землю и открывая его. — Жратву на позиции несли. Видать, ещё не знали, что мы уже тут. Вот.

Люди собрались вокруг бака с едой, заглядывают, нюхают, закрывая еду от ветра и песка полой пыльника:

— Ишь, ты, затейливо выглядит, — говорили казаки.

— И пахнет съедобно, — говорили сапёры.

А Червоненко подошёл к Колышеву, присел рядом и протянул ему китайский офицерский планшет:

— Вот, у одного из убитых был.

— Не разбит? Цел? — Не верил в своё счастье подсотенный. Но одной рукой он с ним управиться, конечно, не мог. Поэтому не забирал его у Юрки.

— Нет, целёханек.

— А ну запусти, проверь — запаролен?

Юрка своими толстыми пальцами в «кольчуге» с трудом жмёт кнопки, планшет оживает. Экран загорается.

Видно, Колышев знаком с иероглифами, он на глазах оживает:

— А ну, давайте, Черевченко, мотайте, — он с интересом смотрел на экран, — ещё, — опять посмотрел, — ещё, ещё. Нет, вниз, ещё вниз.

Казаки и сапёры на командира не смотрят, они сгрудились у бака с едой и, не стесняясь, запускают туда ложки, едят. Им нравится еда, это какая-то пряная и жирная каша с жареным и сладким луком.

— А что же второй бак не взяли? — Спрашивает совсем молодой сапёр. Облизывая ложку. — Может, там тоже что-то вкусное.

— Суп там был, — Говорит Тарасов, — бак весь в решето, всё вытекло.

Аким тоже достал ложку, но казаки с сапёрами стоят так плотно, что к баку не пробраться. Он сел рядом, ждёт, пока кто-нибудь не отойдёт. Но сейчас его больше интересует Колышев, его лицо освещено экраном планшета. Он не отрываюсь, смотрит в него, бросая кроткие команды Юрке:

— Крутите, ещё, ещё. Стоп. На карту вернитесь.

Юрке это занятие не интересно, ему бы к баку, но он молча выполнял команды и, наверное, из уважения к раненому Колышеву, не бубнил ничего, как это обычно делает.