Книга Саранча, страница 47 – Борис Конофальский

Приволок к окопчику два хороших камня, к ним приставил на бок щит, бруствер получился. Сходил наверх к пулемёту, взял ящик картечи не распакованный. Шестьсот штук. Ему такого ящика на три месяца войны хватало. Взял запасную бутылку воды. Хотя при такой отличной погоде он и свою ещё не открывал. Дождик идёт, не жарко. Поставил коробку с патронами за щитом. Это от нечего делать. У него в разгрузке двести штук. Поэтому коробку раскрывать не стал.

А на верху, на камнях, тоже готовятся, радиомолчание не соблюдают. Ну, не сколопендр бояться же, в самом деле, не саранчи. Болтают казаки, взводный не запрещает. Настроение не очень боевое, несерьёзное. Шутят.

Аким слушал переговоры. Сам он почти никогда не встревал в общие разговоры, а вот послушать балагуров любил. Кто-то спросил, засчитают ли им это за боевой поход или за дежурство на кордоне. Кто-то другой едко пошутил. Все засмеялись. Аким тоже усмехнулся шутке. Но сам подумал, что было бы неплохо, если бы руководство в полку посчитало это дело хотя бы за боевое дежурство.

Не пришлось бы на кордоны идти лишний раз, Настя была бы рада.

Достал сигарету. Когда всё готово, то и курить как-то интереснее.

А хорошо, что копать ничего не нужно. Авось, червяки пустынные стрелять не будут, и миномётов у них нет. Хватит ему и щели в камне. И бруствера из щита. Но сидеть просто так он не привык.

Полез в ранец, достал гранаты. Дурь, конечно, но так положено. Всё должно быть под рукой. Взял — бросил. Чтобы не копаться, не искать, когда понадобиться. Так учили его. Так привык. Так ему спокойнее. Разложил их для порядка. Ещё подумал, не поставить ли мины в начале подъёма, да побоялся, что казаки засмеют. А у самого две ППМНД, в ранце лежали. Всегда лежали. Пластуну без мин никак.

Ну, вроде как, всё. Он обернулся, глянул на пулемётчиков. Заняты делом, копаются в своём агрегате. Пулемёт — оружие сложное. Одна камера-прицел чего стоит.

Поглядел на Вешкина, тот сидит на камнях, винтовка промеж ног, курит. Беспечный. Ни о чём, вроде, не волнуется. Огневую точку себе не подготовил. Нет, не нравился уряднику Саблину казак Вешкин. Такое впечатление, что всё это его и не касается. Случайно он здесь, и сам не понимает, что тут делает. Беспечный!

Аким и раньше таких людей не любил, но сказать им ничего не мог, не по рангу было, а теперь-то он при звании…

Саблин уже хотел ему выразить, так сказать, пару слов…

И вдруг он видит, как лицо Вешкина меняется. Только что курил да поплёвывал, и вмиг насторожился. Сигаретку бросил. Смотрит он на юг, вдаль, брови хмурит, словно присматривается. И вдруг… хлоп. Захлопнул забрало и встал в рост, через панораму смотрит теперь, туда же, на юг. Камеры на шлеме подальше видят и получше. Акиму интересно стало, чего Вешкин всполошился, он и сам поворачивает голову, сам смотрит в ту же сторону, что и подчинённый. Смотрит-смотрит и понять не может, что это там такое. Тоже щуриться, как и Вешкин. То ли пелена дождя там такая тёмная, то ли пыльная буря поднялась. А откуда пыль в мокрой степи? И кажется, что эта пелена, или что это там, сюда, к нему, идёт.

Смотрел он, смотрел, пока не услышал в коммутаторе:

— Браты, что это там? Снайпер, глянь! Никак, дождь такой идёт? — говорил Вешкин. — Или буря? Не разгляжу никак.