Книга Осколки будущего, страница 257 – Алевтина Варава

Арабэлла так и не сказала ни слова.

Принцесса Авелилона размышляла, не предложить ли отметить победу всем вместе, но одного взгляда на старшую Алэн хватило, чтобы подавиться готовыми сорваться с губ словами.

Артур, заикаясь, утешал Кристину, извиняясь за свою грубость – дескать, это от нервов.

Следовало расходиться.

Когда воины и снова состарившаяся Красота заняли свои места у Сухановых, на улице светало.

В детской Соня будила маму – спать перевозбуждённая сестрёнка отказалась. Пока Ника разносил кресла и стулья от праздничного стола, Аня с Тиной взялись убирать тарелки. Вскоре присоединилась и Елизавета Афанасьевна. Обе косились на неё с опаской: сложно осознать, что эта вредная старуха – та самая миловидная девушка, с которой они подружились ночью. Но это действительно было так. Старушка улучила момент и, тепло улыбнувшись, подмигнула новым соратницам.

Внезапно принцесса Авелилона осознала, что счастлива. Каким бы ни было бесчестным и неправильным такое чувство после случившегося с Бэллой, но оно так и переполняло всё её существо. Новогоднее утро выдалось солнечным, снег весело искрился и Ника помогал с уборкой, что делало её такой приятной. Ведь он был тут, у неё дома! Даже проснувшийся Стас своим, как всегда, безобразным поведением не мог всё испортить, тем более его скоро спровадили к соседям поздравлять дружка Пашку. В гости с подарками и бутылкой шампанского заглянули Полина с Рустамом. Соня презентовала им закупленные мамой сувенирные наборы, сваленные под ёлкой, и утащила Рустика играть в борьбу со злом, в результате чего они геройски спустили с лестницы лавину коварных игрушек.

Вся эта атмосфера очаровала Аню. Как же здорово, что теперь мама с папой знают о её отношениях! Ведь это же новая страница в жизни. Теперь всё, абсолютно всё будет по-другому. Всё будет хорошо.

Эйфория длилась ровно до того момента, пока Анжела не нашла в разобранной, смятой постели Тины уже остывшее тело бабушки Элеоноры.

Густой едкий дым ткал в воздухе замысловатые узоры, и через миг они исчезали без следа. От горечи саднило горло, но Аня упорно прикурила ещё одну сигарету и невидящим взором уставилась в окно на заснеженный двор. Они молчали – Аня и её мама. Курили и молчали под УФО^[95] на промёрзшей террасе. За последнее время это стало настоящим ритуалом.

Вредная привычка появилась у Ани как-то сама собой в день похорон бабушки Норы.

Как выяснилось много позже, у старушки после встречи с чудовищем начался сердечный приступ. Тутэлла и Ханна впопыхах изменили её память, велели идти спать. Бабушка так и сделала – но инфаркт не прошёл. И она уже не могла никого позвать на помощь, ведь нужно было спать: в тот момент, волею кольца Памяти, несчастная знала лишь это.

Элеонора умерла через несколько часов, задолго до того, как воины заменили в кроватях свои Тени.

Мама успела вызвать «скорую». Папа – позвонить кому-то. Полина – поохать и увести сына домой, а там рассказать массе людей. В итоге жрицы Храма Луны категорически запретили Ханне бабушку оживлять: слишком поздно. Аня молила, грозилась, даже плакала – всё зря, тем более на сторону безжалостных Жаклин и Натали встали расстроенные кошки и соболезнующий, но непреклонный Ника.

Воюя со всеми этими приверженцами строгих правил мироустройства, Аня впервые и взялась с досады за мамины сигареты. Она чувствовала колоссальную, безмерную вину – и вдвойне потому, что Анжела упрекала себя и только себя.