Книга Осколки будущего, страница 283 – Алевтина Варава

Эрру сетовал, что Аня своими интригами подводит его под монастырь. А Аня обещала: с получением ею документа о среднем образовании необъявленная война сойдёт на нет за неимением поля брани.

Модули же удалось с блеском пройти, используя кольцо Памяти, принёсшее недавно столько горя. Аня заблаговременно убедилась, что оно влияет и на наделённых колдовским даром друзей – навряд ли Кристина оценила бы её методику. Однако трудностей не возникло – и Крис, и Мэри-Лин, так же как прочие, не запомнили, что получившая задание Аня громко хлопала в ладоши, вскинув руку над головой и привлекая всеобщее внимание, а потом велела не замечать, как она достаёт сборник билетов и копирует оттуда правильные ответы.

Аналогичный метод принцесса Авелилона применила и на внешнем оценивании. Всё это помогло худо-бедно подправить аттестат, изрядно испорченный стараниями Евгении Витальевны. А в университет она и без того уже была зачислена.

Последние дни школы прошли легко и непринуждённо. И вот Аня сидит в ванной на табуретке, с трепетом наблюдая, как Тина ловко орудует раскалённой плойкой в её не привыкшей к таким экзекуциям шевелюре.

Выпускное платье отливает в свете настольной лампы, прикрученной к умывальнику для лучшего освещения. Чулки придётся переодеть: маленький демон Селена пустил по одному из них стрелку. Плюс все шансы заработать ожог. Или сердечный приступ.

— Осторожнее, это же мои уши! – в который раз возопила принцесса Авелилона, прикрывая подвергаемую угрозе зону рукой.

— У меня всё под контролем. Дай лак.

— Не нужно лак! Он противный! От него сразу же хочется вымыть голову.

— Давай сюда лак! – гаркнула будущая дочь. – И поднимем ещё раз вопрос с макияжем. Это же выпускной! Ну хотя бы немного подчеркнуть глазки…

— И не мечтай, – сурово отрезала Аня. – Никакого макияжа. Не желаю даже слушать.

Вот именно из-за Тины они и опоздали в школу к старту вечернего действа. Аня была абсолютно уверена: всё последующее тоже проистекало отсюда.

Сначала она поругалась с Людмилой Васильевной. Классная руководительница устроила бучу из-за пары подхваченных с праздничного стола бутербродов: мол, ещё не все пришли, а это – общее. Аня до того разозлилась, что убежала, хлопнув дверью принаряженной к банкету столовой, и зареклась вообще туда возвращаться. В кабинете английского, куда закадычного врага хозяйки притащили Кристина, Тина и Мэри-Лин, обошлось без эксцессов. Впятером боевые товарищи благополучно приговорили бутылку красного вина, и Евгения Витальевна даже снизошла до того, чтобы позволить Ане потихонечку покурить в окно, когда громкую музыку из актового зала прорезали не предвещающие ничего хорошего панические вопли.

— Только не сегодня! – ахнула Аня, бросая зажигалку и сигареты. – Пусть это будет пьяный физрук, который решил станцевать стриптиз прямо на сцене!

Все вместе ринулись на крики. Навстречу по лестнице вниз неслись, не разбирая дороги, насмерть перепуганные выпускники и выпускницы, путающиеся в бальных платьях. Проклятье!

Не в этот вечер!

Аня влетела в актовый зал первой. И все надежды развеялись.

Затем в голову пришло: напился скорее не физрук, а ботаничка. И с тоски создала такого вот растительного гомункула^[118].

Посреди танцплощадки, где осталось несколько визжащих одиннадцатиклассниц, вжавшихся в углы, да пара беспорядочно лежащих недвижных тел на полу, стояло, шелестя на сквозняке из открытых окон листьями, диковинное существо. Длинный и толстый стебель тёмно-зелёного цвета переходил в узловатые корни, неаккуратно сучащие по паркету. В центре из него поднимались два лианоподобных побега с острыми концами. По всему периметру – веточки. Венчал икебану громадный отросток с чёрными глазами-бусинками и тонкой прорезью внизу, напоминающей беззубый рот.