Книга Осколки будущего, страница 299 – Алевтина Варава

— Данкан, – Аня сделала несколько шагов вперёд. Незнакомое имя оставило странный привкус на языке. Она впервые обращалась к нему так.

Бог бриттов не отозвался, и будущая императрица вынуждена была продолжить:

— С обеда в моей голове кошмарный кавардак. Пытаюсь осознать всё то, что узнала. Я должна быть в ярости и ужасе.

— Послезавтра британские бомбардировщики сравняют четверть Берлина с землёй, – глухо оборвал собеседник не оборачиваясь. Он буравил взглядом непроглядную тьму. – Через день советские войска прорвут блокаду Ленинграда. – Бог бриттов говорил глухо и монотонно. – Никто из засыпающих в этом доме детей не отметит совершеннолетия. Я веками переживаю своих отпрысков, своих женщин, своих друзей. Оставляю прошлое в прошлом. Здесь я мог бы чувствовать себя всеведущим пророком. Такого навыка не хватало мне со дня той знаковой охоты. Умереть в семь лет. Я немного обрадовался. Когда-то я любил года взросления. Это как взять заслуженный отпуск. Было весело. Потом я научился сам держать голову, а никакие волхвы не появлялись в лачуге Кателуцы Цуркану. Никакие волхвы не появлялись более никогда. Если бы можно было знать, как всё повернётся заранее. С этой мыслью с тех пор я взрослел каждый новый раз. Здесь и сейчас я знаю, как всё повернётся. И хочется выть. А ведь это одна из самых выдающихся моих жизней. Знать будущее – такое паскудство…

Принцесса Авелилона сделала ещё несколько шагов и осторожно обняла его сзади.

Больше домино бриттов не сказал ни слова.

* * *

Аня провела на вилле в Шваненвердере ещё два дня. За территорию она не выходила. И старалась общаться только с Данканом и Геббельсом. Правда, от них практически не отходила десятилетняя Хельга, старшая дочь министра пропаганды. Развитая не по годам, она бойко рассуждала о политике, расовых теориях и экономических вопросах. Несколько раз девочка пренебрежительно отозвалась о фюрере. И вдруг Аня поняла, что в пределах этого дома ни разу не слышала традиционное нацистское «Хайль, Гитлер!», даже от прислуги.

«Никто из детей не отметит совершеннолетия».

— Неужели всех шестерых убьют союзники? – шёпотом спросила принцесса Авелилона у наливающего виски в стакан Данкана. – Они же совсем маленькие. Или на дом свалится бомба?

— Магда никогда бы не позволила случаю решать, смогут ли победители отыграться на её детях. – В янтарной жидкости хрустнул лёд. – Она отравила их за несколько часов до того, как мы покончили с собой. Спящих. Одну за другой. И последним Хельмута. Магда была мудрой, сильной и смелой женщиной. – Он накренил стакан, рассматривая содержимое на свет. – Бэлла чем-то напоминает мне её.

— Ты её любил?

— Нет. Её – нет.

Доктор Геббельс постоянно задавал Ане ловко завуалированные и на первый взгляд невинные вопросы.

«Где ты родилась?» – «В Украине». (Украина, не Украинская ССР^[134]).

«Чем занимаешься?» – «Окончила на днях школу». (Значит, там есть доступное среднее образование).

«Интересно, сколько в будущем стоит эскимо?» – «Гривны три». (Отдельная валюта равно независимость).

Она старалась не сболтнуть лишнего, а Данкан лишь посмеивался. Казалось, бог бриттов несколько отошёл от меланхолии.

В половине восьмого вечером следующего дня город наполнил пронзительный и страшный вой сирен воздушной тревоги. Когда жители виллы спускались в бомбоубежище, где-то вдали уже разрывались первые снаряды. Дети, все, кроме Хельги, плакали.