Книга Таинство пищепринятия. Алиса, страница 76 – Алевтина Варава

Будущей звезде эстрады запретили выходить из дома, приобрели для похудения беговую дорожку, а еду выдавали строго под контролем. Ей грозил диетцентр, если состоится новый побег или какая-то провокация. Марина жаловалась, что получает лавину голосовых и текстовых сообщений с угрозами и обещаниями суицида.

— Всё равно придётся выпустить её в сентябре, когда начнутся школьные занятия, — стенала Майина подруга. — Не знаю, что тогда будет. Ополоумела в край. Тараса пришлось к бабушке отвезти, потому что она постоянно орёт и барабанит в дверь ногами. Дурдом какой-то.

Об отношениях с Пашей Алиса так ничего подруге и не рассказала. На всякий случай. Ведь в её планах связь с ним с началом осени продолжится не у Майи. И значит, о романе лже-Майи с Пашей лучше знать как можно меньшему числу людей.

Но вот как это всё провернуть, она пока не знала.

В среду Алисе предстояло обучать стажёра. Откуда мегера выдрала этого паренька оставалось неясным, но он не только дошёл невредимым до собеседования накануне, но и явился вовремя на рабочее место.

Георгий был полноватым очкариком, глядя на его стыдливо-удлинённую и слишком жаркую для лета одежду, Алиса подумывала о том, что «сменщику» прямая дорога на сцену. Но о таком скромняга-Жора грезил навряд ли.

Он продержался до перерыва, и успешно вернулся за стойку, посетив пищеблок. Тогда Алиса совсем уж напряглась. Позвонила Паше (уверенность в связи болезни и чар, изгоняющих администраторов, к этому времени стала уже железной), но у того всё было не хуже, чем обычно.

Алиса мрачно ждала результатов беседы Жорика со Славой. Они обсуждали условия работы, к которой первый должен был приступить с завтрашнего дня, уже почти час.

Алису не так пугала перспектива стать проституткой, как ослабевание магии заблокированного вордовского документа. Что, если он и Пашу в конце лета не исцелит? Раз уж мегера смогла одержать верх над колдовством за какой-то месяц усердия.

Но всё оказалось в порядке.

Ну то есть как… Бедолагу-Жорика увезли на «скорой», а кабинет Славы отмывали до ночи все пять уборщиц одновременно, ибо у несчастного почти что нанятого соискателя вдруг началась неудержимая и очень жёсткая диарея.

Мегера потом сообщила ледяным голосом, что он оправился, но, конечно, после такого стыда (невзирая на публичные унитазы, все болезни, связанные с работой кишечника, считались очень зазорными) ни за что не придёт в отель снова.

Увы, каждый второй сотрудник был теперь уверен в том, что Алиса, то есть Майя, Жорика отравила. И мнения разнились только в том, как «эта стерва» провернула подобное. Самые злобствующие предполагали, что бесстыдная дрянь не погнушалась залезть в его рюкзак и насыпать чего-то в контейнер с обедом.

Короче говоря, этот засранец совсем не прибавил Алисе сторонних симпатий.

Идя в тот вечер домой, а с переездом в квартиру Майи она вернулась к пешим прогулкам и все свободные деньги отдавала на растущий список медикаментов, Алиса искренне бедолаге-Жорику сочувствовала. Вот уж ничего не скажешь, попал под лошадь. Всю жизнь, небось, помнить будет.

Алиса не спешила — в больнице проводили какую-то санитарную обработку, и посещения в этот день отменили. На полпути к дому к Алисе подбежал запыхавшийся взволнованный мальчишка лет девяти.