Книга Шантажистка, страница 72 – Алевтина Варава

«Спасибо, Саша, это было незабываемо!

Поздравляю, ты прошёл все мои испытания.

И теперь свободен. Надеюсь, на старости лет ты вспомнишь наше маленькое приключение с теплотой и уже не будешь о нём жалеть».

Я перечитал записку раз, наверное, восемь, то и дело глупо хлопая глазами.

Слова не укладывались в голове. Я не мог в них поверить.

Я ожидал чего угодно, но не этого.

И, разумеется, не попадусь в очередную ловушку. Не посчитаю, что она оставила меня в покое, чтобы только больнее обжечься впоследствии.

Я смял записку. Потом разгладил, сфотографировал и разорвал на мелкие клочки.

Сел на кровать, и вот уже опустился на спину. Закрыл глаза только на минуту.

В моём измученном теле была незнакомая лёгкость, странно сочетающаяся с неимоверной физической усталостью, которую я до того не осознавал.

Я сам не понял, как уснул. Но подскочил только глубокой ночью, ошалело озираясь в пустом, ярко освещённом номере. Я вспотел, сильно измял одежду.

Произошедшее быстро воскресло в памяти.

Что же я натворил?

Стирать изгаженные простыни я, в конце концов, всё же не стал, хотя стыдливо накинул на постыдные следы своего безумства покрывало.

Я сбежал из гостиницы, как преступник. В холле никого не было, стойка ресепшен белела в полутьме. Но от моих шагов зажглись яркие лампочки, реагирующие на движение. Опасаясь, что выйдет менеджер и вынудит сдавать номер, что я должен буду подняться с той молодой девушкой в комнату и она узрит всё, о чём предательски повествовала кровать, что сопоставит эти следы со второй из двух постояльцев гостиницы, несовершеннолетней девушкой…

Я подумал всё же вернуться и даже похитить простыню, но потом не стал.

Кому какое дело? В сущности, всем на всё плевать.

Но от гостиницы я отошёл, почти что отбежал, на целый квартал, прежде чем остановился, закурил и принялся вызывать такси. Геолокация сбилась, и спустя три минуты я ещё долго искал машину, созваниваясь с водителем и костеря сервис на чём свет стоит.

Я был у своего подъезда в половине третьего. По пути, глядя в заляпанное чужими пальцами стекло на огни города, я пытался думать и не думать одновременно, из-за чего чуть не разболелась голова.

Почему-то физически я чувствовал себя отлично, как-то даже по-молодецки. Приятно саднили какие-то мышцы, о существовании которых в моём теле я уже позабыл. Безумное приключение всплывало в памяти урывками, неприличными сценами, пробуждающими ощущения, будто всё случившееся происходило вновь.

И в какой-то момент я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Что, если Лена Семёнова и правда оставит меня в покое? Вернёт мне мою жизнь?

Если приложить усилия, я смогу заставить себя вычеркнуть эти кошмарные полгода и катастрофический вчерашний вечер из памяти. Снова стать собой.

Я же смогу?

Было поздно, и дома все уже спали.

Я заметил на вешалке пальто, которое днём надела жена и её сапоги, с которых натекла на кафель и уже засохла грязная лужа.

Я очень надеялся, что Лариса крепко спит. Даже подумывал проскользнуть в свой новый просторный кабинет, бывшую комнату сына, где уже закончился ремонт. Я перенёс туда свои материалы, но не разобрал их – и комната была заставлена коробками, а стол и тумбы завалены папками и тетрадями.

Там был диван. Лариса установила его для того, чтобы я мог проверять работы в удобной для моей часто ноющей спины позе. Даже отыскала какую-то необыкновенную японскую модель со столиком на складной ножке, который можно было вынимать и устанавливать перед собой, даже если ты полулежишь.