Книга Шантажистка, страница 75 – Алевтина Варава

Я был противен сам себе.

Но я её не хотел.

Я хотел шестнадцатилетнюю школьницу.

Это было безумием.

От брезгливого ощущения по отношению к самому себе я очень долго не мог уснуть и в конце концов принял снотворное.

И бесстыжие тяжёлые сны с участием Лены Семёновой опять заклубились в моей больной голове старого извращенца. Никак иначе я уже не мог себя оценивать.

Лена не написала мне ни завтра, ни послезавтра. Она больше не писала мне вообще.

Но думал я только о ней.

Не нарочно. Умом я вовсе не хотел продолжения этих ужасных и противоестественных отношений.

Но я оказался в ловушке, куда более страшной, чем первая западня, расставленная для меня Леной Семёновой. В ловушке собственной похоти.

Похоти, о которой я забыл на столько десятков лет, если вообще знал когда-либо.

До появления в моей жизни Ларисы у меня, как и у любого молодого парня, бывали безумные романтические приключения. Не раз и не два в юности проводил я ночи с девушками, имён которых не знал, потому что не удосужился их запомнить в начале вечеров, когда мы знакомились. Трижды до отношений с Ларисой я успел пожить с дамами – однажды даже почти целый год. А с невинностью меня простила бесшабашная оторва, на пять лет меня старшая. И было мне тогда почти шестнадцать.

Я вовсе не пуританин, но и о своей зацикленности на сексе не подозревал. Лишь однажды, лет, кажется, в двадцать, я почти две недели вожделел продавщицу фруктов на рынке неподалёку от общежития своего вуза. В тот период мой рацион, как никогда, был обогащён витаминами. Все свои деньги – которых было не особенно много – я тратил на то, чтобы почаще видеться с объектом своей страсти, и оттого питался только яблоками, грушами и арбузами. Но в тот день, когда я решился преподнести предмету вожделений букет, безжалостно обкорнав несколько клумб по дороге, её ухажёр популярно растолковал мне, почему так делать не следует.

Наградив меня внушительным фингалом незадолго до сессии, тот бугай начисто исцелил мою пагубную страсть, и продавщица быстро покинула мои мысли.

Больше же, не считая семилетней Анечки, по которой я сох в первом классе, я не припоминаю за всю жизнь ситуаций, когда конкретная представительница противоположного пола занимала мои мысли дольше нескольких дней кряду, если она не отвечала взаимностью.

Роман с Ларисой и вовсе положил конец всем моим похождениям. Я любил свою жену. Она стала мне другом, помощницей и поддержкой. Даже перебирая со спиртными напитками, я никогда не пытался нарушить супружескую верность.

Впрочем, подшофе я и не был на это особо способен, коль уж честно. Особенности организма. Если выпивал немного – голова ещё работала, если перебарщивал настолько, что голова отключалась – с ней отключались и прочие необходимые для адюльтера функции.

Лет семь назад я ездил на недельный конгресс в Питер. И там сдружился с очень интересной преподавательницей истории из Новосибирска. Помимо всего прочего, она была довольно миловидной. В предпоследний день мероприятия мы с ней угостились коньяком, и как-то незаметно оказались в её номере отеля. Но дальше пьяных поцелуев и её безуспешных попыток побороть мою физиологию ничего так и не зашло, чему наутро я был несказанно рад.

Это, наверное, очень глупо и не современно, но я придерживаюсь строгих устоев в вопросах морали. Я не понимаю некоторых друзей, хвастающих своими любовными похождениями на стороне. Я был так искренне возмущён, когда на мой мальчишник кто-то пригласил стриптизёршу, что приятели прикалываются над этим по сю пору и рассказали данную забавную, с их точки зрения, байку со временем даже моей жене!