Книга Шантажистка, страница 81 – Алевтина Варава

Я понял, чего она добивается. Сглотнул. Я никогда этого не делал. Я жаждал овладеть её телом, здесь и сейчас, быстро, жадно, взахлёб, пока не вернулась с прогулки дочь. Я был готов сделать это уже сейчас, даже приспустил вздыбившиеся пижамные штаны. Но это…

Лена недовольно замычала что-то нечленораздельное.

И я смиренно открыл рот, припадая к ней губами.

Лена была на вкус солоноватой и будоражащей. Как только я повиновался требованию, она выгнулась дугой. Её пальчики легли мне на макушку, принялись массировать кожу, словно подсказывая темп.

Это было вовсе не так отвратительно, как казалось мне раньше. Это опьяняло ещё больше. Её острый, терпкий аромат ударял в нос, проникал в меня, подпитывал безумие, меня обуявшее.

Я уже почти вгрызался в её тело, и, похоже, Лене нравилось это. Я хотел её до боли, хотел почувствовать её не только языком, нуждался в её прикосновениях. Я сел, подогнув под себя ноги, развёл её бёдра шире, потянул на себя.

— Презики у тебя есть? – выдохнула Лена.

Я замотал головой, уже прицеливаясь, но она свела колени, преграждая мне путь.

— Нет, так не пойдёт, Саш.

— Ничего не будет. Я проконтролирую, – почти что взмолился я.

— Может, у Машки где есть? – повела головой Лена, напоминая моему больному мозгу, где мы находимся.

— Ну что ты такое городишь? – рассердился я. – Она ребёнок.

— Лучше бы ей иметь при себе презики. А то попадётся такой, как ты, «контролёр». – От её слов что-то у меня внутри оборвалось, и дурманное безумие немного отступило. – Одевайся, Саша. Без презиков ничего не будет. Да и Машка скоро придёт.

Я пристыженно сел на кровати дочери. Что же я творю?

На площадке остановился лифт, и мы оба услышали приглушённый лай Чингисхана.

Я в панике натянул штаны пижамы и умчался в ванную, едва успев повернуть замок до того, как Маша открыла входную дверь.

— Стой, лапы грязные! – услышал я в коридоре, а мимо ванной процокали коготки нашей недособаки.

Я испытывал нарастающую злость от неудовлетворённого желания. Штаны предательски топорщились. Телефон я с собой не взял, и навряд ли был способен сейчас разрешить эту проблему. Пришлось ждать.

— Пап! Ты долго? Мне нужно помыть Чингисхана! – завела Машка.

— Сейчас, – стиснул зубы я.

Лена пробыла у нас до самого вечера. Более того, сегодня она вовсе не сидела в комнате моей дочери – после завтрака они с Машей устроили кинологический клуб в гостиной, пытаясь одолеть полную несклонность нашей собаки к какой-либо дрессировке совместными усилиями. В связи с чем постоянно стояли на карачках, лазали под стол и диван, наклонялись… Я смотрел только на Лену, разумеется. Если бы Машка одна вела себя так, я бы и внимания не обратил. Но сейчас…Злой и раздражённый, но абсолютно не подконтрольный собственной голове, я перебрал все поводы находиться в гостиной: полил цветы, протёр пыль, перебрал документы из ящика под телевизором и едва не взялся чистить специальной машинкой от катышков диван.

Я испытывал лютую досаду.

А Лена почти меня не замечала.

Чего, собственно, хочу я всем этим добиться? Зачем травлю себе душу? Почему не убираюсь в свой кабинет и не пытаюсь разобраться в смете капитального ремонта крыльца и стадиона лицея?

Её вкус словно бы оставался на языке, хотя я успел почистить зубы, поесть и влить в себя множество порций самых разных напитков – ведь кухня граничила с гостиной и оттуда открывался прекрасный вид.