Книга Скорбный дом Междуречья, страница 13 – Алевтина Варава

Часа через два стало понятно, что ждать — куда невыносимее, чем даже путешествовать в летающем мешке. Эта дичь вообще собирается прекращаться⁈ Полина изувечила всё левое предплечье щипками, но пальмовая комнатушка отказывалась пропадать, и она не просыпалась ни дома, ни в реанимации. А продолжала быть частью какого-то абсурда.

Нужно попробовать мыслить здраво. Этого. Происходить. Не. Может.

Значит, что?

На этом месте система логических рассуждений упиралась в глухую стену. Похожую на кору пальмы.

И Полина принялась реветь. Сначала тихо, а потом истерически, утопая в слезах. И ревела до икоты, пока сквозь запертую дверь не просочился призрак.

Он был усатым мужчиной в похожем на рясу одеянии, но с воротником-жабо и аксельбантами из косиц разной толщены на левой части груди. Волосы привидения были собраны лентой в хвост, всё оно было золотисто-прозрачным и парило высокими сапогами с пряжками в полуметре над полом.

Полина мучительно икнула на всю комнату, но реветь перестала. Уставилась на духа, округлив свои распухшие красные глазищи, и чуть не перекрестилась — даром, что не умела.

— Верно, слезами горю не поможешь, — многозначительно объявил призрак и представился: — К вашим услугам эманация достославного Вольфганга Пэя, почившего сто восемь лет тому назад. Я — ваш лечащий врач.

— Здрасти-пожалуйста, — снова икнула Полина.

— Не позволите ли побеседовать с барышней Эднарой д'Эмсо?

— Тебя нет, — сощурила Полина опухшие очи.

— Нет, милочка, достославного Вольфганга Пэя, и притом уже сто восемь лет как. Я же тут, к вашим услугам.

— Ты — призрак?

— Эманация. Чары дочерей Вольфганга Пэя, коими он орудовал всю свою взрослую жизнь, сделали слепок личности и проистекли в меня. Можете считать эманации квинтэссенции жизненного опыта. А вы, значит, отрицаете магию, если я верно понял директора Найсингела.

Полина закатила глаза.

— Но ведь нельзя отрицать очевидного, милочка! Ведь ваши очи видят, например, меня, разве не так?

— У меня бред.

— Тут с вами невозможно не согласиться! — вскинул руки и растопырил пальцы на них Вольфганг Пэй, или как там это правильно называть. — Как раз по этому поводу меня к вам и приставили. Вы хотите, чтобы я называл вас Половиной?

— Полиной. Я не хочу, чтобы меня вообще тут кто-то как-то называл. Хочу, чтобы всё это пропало.

— Кануло в первозданный Туман? — растянул золотые губы в улыбку призрак.

— Чего вам от меня нужно? — поинтересовалась Полина сурово.

— Тут вот какое дело, милочка: вы, почитай, последняя надежда своего рода. Старшую вашу сестрицу давно пора отправлять под венец, младшую сестрицу вам матушка всё никак не подарит, братцу вашему, старшему, дочь подступает пора заводить, а для того надобна благородная супруга магических кровей. Что в наше время роскошь недешёвая. Если сестрицу замуж не продать, то и братец с носом останется. А долго тянуть нельзя: вдруг ему так же, как вашему батюшке, не свезёт с супружницей и пойдут косяком одни сыночки-нахлебники? Так и из поры выйти можно. Вы же не хотите сделать брата простолюдином?

— У меня нет братьев. И сестёр. Я была у мамы одна.

— Это вы интересно придумали, Пылина.

— Полина.

— Будь по-вашему. Однако, скажите на милость: что вокруг может подтвердить ваши слова? — призрак выдержал красноречивую паузу. — То-то же. А мои слова всяко можно подтвердить. Потому давайте условимся временно, до предоставления вами доказательств обратного, всё-таки считать, что магия существует.