Книга Скорбный дом Междуречья, страница 24 – Алевтина Варава

И она тоже не будет шуметь тут. Более никогда.

Умерев во сне, человек просыпается. Это всем известно.

Полина подошла к постели и, воровато оглядевшись, стащила с себя робу. Села, укрывшись одеянием как покрывалом.

— Господи, помоги мне очнуться, — зашептали губы.

И Полина завязала рукав с частью основания на шее. Легла на спину. А потом рывком, туго, до боли, затянула. И раньше, чем недостаток воздуха начал ощущаться, с трудом перекрутила свободный край рукава ещё раз и затянула второй, перекрёстный узел.

Прощай, безумный мир Междуречья.

В основании носа начал скапливаться жар, губы похолодели. Очертания пальмовой комнаты перед глазами смазались, наконец-то этот бред рушится!

Лоб и затылок наполняла тяжесть.

Сейчас Полина очнётся, и Пушинка снова будет рядом…

Голова была тяжёлой, словно с похмелья. Или в разгар простуды. В пользу второго говорила и боль в горле. Только шея горела ещё и снаружи, как будто Полина её обожгла.

С трудом приоткрыв глаза, она застонала, потому что первым делом увидела пальмовые волокна на белом потолке над кроватью.

Попыталась вскинуть руки и поняла, что они закреплены ремнями.

В довершение всего Полина была совершенно голой.

— Попросил сохранить часть последствий вашего порыва, — услышала она ненавистный голос золотого призрака, невозмутимо и бесстыдно взиравшего на неё. — А то как-то неверно выходит: отрицать магию, но пользоваться её плодами. Благодарствую, барышня! Честь по чести, не слушал меня Найсингел, велел продолжать, как условились. Но вы очень вовремя подсуетились.

— Где я? — прохрипела Полина, и в горле отдалась скребущая боль.

— В подвальных палатах. Некоторое время проведёте тут. А далее поглядим, какие плоды даст корректировка методики воздействия.

— Оставьте меня в покое…

— Ну вот: а они твердят что-то о логических разъяснениях, — картинно закатил глаза призрак. — Доверились бы столетнему опыту эманации Вольфганга Пэя и потеряли бы куда меньше времени. Вас, барышня, нельзя оставить в покое, — напомнил он. — От вас зависит судьба целой семьи.

— Тебя нет.

— Это как вам будет угодно покамест.

Полина уставилась в ненавистный потолок из волокон. Какая разница, что на ней нет одежды, если всё это — только бред? Какая разница, что сделает призрак, порождение безумной фантазии?

Вольфганг Пэй позвал некоего Бинаруса, оказавшегося послушком: трёхглазый карлик отделился от стены вместе с деревянным подносом. Там лежали…

Полина содрогнулась. Шприцы! Но не нормальные, аптечные, а словно бы пожаловавшие из ретрокино: железные, с металлическими поршнями и толстой многоразовой иглой.

Обнажённое тело Полины прошиб липкий неприятный пот. Лоб взмок.

— Что это? — просипела пленница, вжимаясь в жёсткую койку.

— Эмоции, — охотно разъяснило привидение. — Концентраты эмоций. Мы введём вам один, и соответствующее чувство вас захлестнёт. Потом, обыкновенно, всплывают воспоминания, связанные с моментами, когда вы эту эмоцию испытывали в прошлом. Концентраты сильные. Некоторым пациентам подобная терапия помогает вспомнить реальность такой, каковой она была. А порою даже и отыскать причину помешательства. Для начала мы введём вам приятную эмоцию, немного. Чтобы вы привыкли. Поняли, как это работает.

— Тебя… тебя не…