Книга Скорбный дом Междуречья, страница 42 – Алевтина Варава

Полина закусила губу. Ужасы вчерашнего дня подарили ночные кошмары, но ничуть не приблизили к какой-то там безумной вере в свои чары. Чар она и без того уже насмотрелась немало. Не было никакой разницы, колдуют ли послушки, носящие подносы, или мужики в лаптях, заставляющие перевёртышей сожрать кого-либо. Это всё так и так делала не она.

А князь д'Эмсо навряд ли прибыл просто проведать лжедочку.

Конечно, она попытается. Но успех маловероятен, и…

— Давай сделаем нам удобные кресла, чтобы побеседовать, — проговорил князь, подтверждая догадку. — Это ведь совсем несложно.

С другой стороны, если не пытаться, то как может что-то получиться?

Очень не хотелось касаться его, даже просто подходить близко.

Но она должна была вернуться к Пушинке. Получить возможность проверить теорию Мары. Если это не бред, а другой мир, то выбраться бездействием никак не удастся…

Полина неуверенно протянула руку. Касание мужчины, считающего себя её отцом, было неприятным.

— Вот тут, — подсказал он, кивнув на пустое пространство. — Давай. Всего лишь два кресла. Ты можешь это сделать. Ты способна куда на большее.

Она изо всех сил постаралась. Но ничего, конечно, не получалось. Потому что она не была Эднарой д'Эмсо. Она неспособна колдовать для этого человека. Просто не может, даже если согласится. Пора бы уже всем это поня…

На секунду показалось, что всё получается. Что-то действительно начало происходить в той точке пола, куда они смотрели. Он словно бы пропадал, становился прозрачным, стеклянным. Неужели…

Но она ведь ничего не де…

И вдруг Полину пробила испарина.

Никаких кресел не появилось, но пятно, превращающее пол в стекло, стремительно разрослось на всю комнату.

И вот уже они с князем стояли над роем порхающих бабочек.

— Нет, — прошептала Полина. — Нет, нет, нет…

Она попыталась вырвать ставшую влажной руку.

— Я не могу! Я не ваша дочь! Да послушайте же вы все! Помогите! Нет! А-а-а-а!

Но свет уже померк, и только голубое свечение пробивалось сквозь порхающих бабочек из-под пола.

А потом заиграла тревожно и мучительно вчерашняя проклятая флейта…

Глядя, как под стеклянной плёнкой, хрупкой настолько, что малейший удар мог стереть её в пыль, рои бабочек превращаются в кошмарных плотоядных жуков, Полина и сама впилась в ладонь князя так, что, кажется, у того захрустели кости. Она прильнула к нему всем телом, свободной рукой рывком повернув к себе и чуть вниз его голову.

— Послушайте! Если я не смогу, они накинутся и на вас! Это ужасный кошмар! Вчера! Вчера я видела своими глазами как эти твари… сожрали заживо… без остатка… по-настоящему… они способны… они…

— Ты можешь обмануть хоть директора красного дома, хоть главу совета Пяти, Эдна! — свирепо просвистел князь, полыхая лютыми очами. — Но меня ты не обманешь! И если ты решила, что я должен сдохнуть, то лучше так! И по крайней мере, вместе с тобой. Глядя, как тебя жрут заживо. Ты поняла? — спросил он и с силой топнул ногой.

Стекло пошло трещинами. В борозды между сдвинувшимися частями, словно оживший ночной кошмар, под истерический вопль Полины устремились крылатые уховёртки.

Князь, одетый в плотный камзол, брюки, высокие сапоги и перчатки, был в более выигрышном положении.

Насекомые неудержимым дьявольским роем устремились к босым ногам Полины. Забились под робу.