Книга Скорбный дом Междуречья, страница 56 – Алевтина Варава

— Чего ты хочешь от меня, бестия⁈ — взмолилась княгиня в панике, отбросив уже всякую попытку держать лицо. Её черты исказил безумный, животный страх, и женщина показалась настоящей старухой.

— Так-то немного. Туфли по размеру и парочку нормальных платьев. Можно для беременных, — добавила Полина, и княгиня пошатнулась, схватившись за стену. — Спокуха. Просто вам же, надо думать, не всадили в пузо палки так, чтобы они кололи в спину⁈ Тут же не только вы верите в то, что может вдруг взять, да и родится доченька? И не надо тут показательно реветь! — зло прикрикнула Полина, заметив слёзы на глазах матери Эднары. — Чтобы я пожалела мамашу, которой наплевать на своих детей? Которая пукнуть боится без приказа муженька-урода? И продолжает ему рожать? Да я бы уже уксусом себе там всё сожгла, лишь бы не плодить новых жертв этому тирану!

— Ты действительно помешалась. Ты не моя дочь.

— То-то же. Можешь пойти и убедить в этом князя. Но если не будет нормальных шмоток, в которых мне удобно, то я сделаю это сама. Со всеми вытекающими.

Полина дерзко уставилась ей в лицо.

Княгиня стояла с минуту молча, комкая левой рукой на груди мокрую ткань платья. А потом развернулась и ушла.

И утром послушок подал Полине удобные балетки.

За завтраком на следующий день (Полина старалась не лучиться удовлетворением, чтобы не насторожить князя, и он как-нибудь всё не испортил) последний объявил о том, что они отправляются в путешествие, и велел Полине переодеться в комбинезон и спустя час ждать его на пристани.

Сердце ёкнуло. Если бы сестрица успела выполнить свою задачу, это могло бы означать шанс зачерпнуть небыль под благовидным предлогом. Но Полина даже не была уверена до конца, что Ариаза в принципе справится. И это открывало ещё одну важную возможность: что, если в «путешествии», куда бы оно ни лежало, золото окажется более расхожим, чем в этом обнищалом замке?

Но сможет ли Полина его украсть, да ещё и незаметно?

Ждать князя на пристани довелось почти полчаса, по-настоящему кусая локти из-за того, что такая счастливая возможность пропадает впустую. Впрочем, Полина успела кое-что проверить. На всякий случай.

Она прихватила из комнаты небольшую шкатулочку, чтобы провести эксперимент. Подспудные мысли о том, что все планы и надежды строятся на словах пациентки дурдома, всё-таки терзали.

Что, если эту небыль можно черпать чем угодно без каких-либо проблем? И Мара просто… бредила?

Но Туман, к вящей радости Полины, не поднялся вместе со шкатулкой. Вторженка из другого измерения лишь окунула её вместе с кончиками пальцев в охряную дымку (небыль была прохладно-тревожной на ощупь) — а приподняв, увидела, что шкатулка пуста.

Соприкосновение с Туманом пускало по всему телу странную, будоражащую дрожь. Клубы вихрились и стелились, словно бы гипнотизируя взгляд, и от этого физические ощущения почему-то усиливались.

На пальцах остались бурые влажные капли.

Полина успела зашвырнуть экспериментальный образец в бездну до прихода князя.

К слову, ей дали стоять тут одной и довольно долго. Даже послушок, помогавший спуститься, ушёл. Это тоже было хорошим знаком.

Но суицидальные порывы действительно улетучились из Полины полностью. Если это не бред, то самоубийство станет точкой невозврата, отнимет у неё навсегда шанс вернуться к дочери когда-либо. А значит, Полина будет цепляться за свою жизнь зубами, в особенности если убедится, что слова Мары оказались истиной.