Книга Простые решения. Свиток первый, страница 47 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Лесные великаны, окружавшие выступ, поднимались так высоко, что даже десятиметровая скала казалась ничтожным камушком у подножия исполина. Но именно это было мне на руку: укрытие останется незаметным для чужих глаз, пока враг не подойдёт вплотную не более чем шагов на тридцать.

На вершине, нагретой за день солнечными лучами, я устроился как мог удобнее, достал из сумки еду и быстро перекусил. Жевал машинально, не чувствуя вкуса, лишь давая телу необходимое топливо.

Моё новое тело, несмотря на целый день, проведённый в яростной схватке с хищной ивой, оставалось полным сил. Алхимия и тренировки Бин Жоу делали мышцы выносливыми, но разум требовал отдыха. Мысли ворочались всё медленнее, словно тугие жернова, залипавшие на каждом обороте.

Перед тем как уснуть, я обхватил ладонями древко гуаньдао, позволив его тяжести вернуть ощущение устойчивости и какого-то странного спокойствия.

Вокруг скалы сгущалась тьма, с каждым мгновением лес становился всё тише, и в этой тишине рождалось тревожное ощущение, будто ночь прислушивается ко мне.

И всё же я приказал самому себе твёрдо, без тени сомнений:

«Хочу увидеть сон о прошлом Бин Жоу! О тренировках голема.»

В этот раз сон пришёл рывком. «Я» ощутил себя стоящим в центре просторного глинобитного манежа под открытым небом. Высокие стены, уходящие в багровеющее от заката небо. Под ногами была каменистая утоптанная земля, местами пропитанная кровью до цвета ржавчины. В руках во многом знакомое уже мне лично оружие. Длинная тяжёлая алебарда с широким изогнутым лезвием, холодным и отполированным до зеркального блеска. Её древко, тёмное и маслянистое на ощупь, идеально ложилось в ладонь, словно продолжение руки. Гуаньдао. Более лёгкое чем у меня сейчас, но такое же по форме и длине, оно ощущалось, как что-то очень родное и близкое. Словно было самым близким другом.

С прошлого сна тело Бин Жоу сильно изменилось. Оно уже не было таким щуплым, мелким и хрупким. Рост выше, мускулы окрепли, правда, в них ещё не ощущалось мощи взрослого голема. Подросток лет двенадцати, но сложенный на все шестнадцать: широкие плечи, прорисованный пресс, жилистые руки. И всё же он ещё не полностью вошёл в силу. В нём ощущалась угловатость, неловкость, которую предстояло выбить тысячами тренировок.

И снова я чувствовал всё: напряжение в трапециях от веса оружия, лёгкую дрожь в ещё не до конца сформированных мышцах пресса, сухость во рту. Но страха не было — ни единой капли. Только ожидание команды. А также полная пустота в голове Бин Жоу.

Тень Наставника упала на землю передо мной. Старый выродок совершенно не изменился: всё тот же серый балахон, скрывающий лицо, те же узловатые, полностью покрытые шрамами руки. Только теперь в них не было знакомого хлыста, вместо него он держал плётку с металлическим наконечником на конце. Наставник молча обвёл взглядом манеж, и его безмолвие было страшнее любых криков.

С противоположной стороны в манеж втолкнули пятерых человек. В грязных, рваных холщовых робах, с ногами в тяжёлых оковах и руками, грубо стянутыми за спинами. Это были не воины, не солдаты. Бывшие крестьяне с потрескавшейся от труда кожей, оборванные ремесленники, измождённые бедняки и, возможно, вчерашние разбойники, которых судьба швырнула сюда ради забавы Наставника. Их лица были искажены уродливой смесью животного ужаса и жалкой бесплодной надежды. Глаза метались кругами — сперва на голема, потом на Наставника, потом на железные ворота, что вели к свободе, и снова обратно, по кругу, как у крыс, загнанных в угол. В этих взглядах смешивалась ярость и отчаяние, ненависть и мольба. Их губы дрожали, словно они хотели выть, но боялись издать хоть звук.