Книга Город Госпожи Забвения, страница 148 – Алекс Феби

Если цель состояла в том, чтобы чтением усыпить этих двоих, то Адам не достиг ее, потому что теперь два его читателя делали всё, чтобы не уснуть. Они сидели прямо, держали глаза широко открытыми, чтобы не пропустить развязку этой истории. Они толкали друг друга локтями, если чувствовали, что другой клюет носом, или если глаза другого оставались закрытыми на время более длительное, чем требуется для моргания.

Дальше в этой истории случилось вот что: две феи принялись манипулировать обманками, которые являлись ребенку в пустом стволе дерева, они помещали его в ложные миры, учили его сценариям и взаимодействиям, посредством заклинаний и красноречия, посредством снов и зубрежки способов, которыми воюют феи. И всегда в форме игры.

На одной из страниц Адам изобразил ребенка, который молотком загоняет деревянный цилиндр в круглую дыру – именно это обманутый ребенок видел своими глазами и получал удовольствие от таких забав, – а на другой странице были изображены феи, которые тоже получали удовольствие, но на сей раз глядя, как их гигант и защитник разрушает крепость, что и произошло на самом деле.

На следующей странице ребенок набивал в рот конфеты так, что раздувались щеки, а на другой были показаны вещи, от которых Беллоузу приходилось отворачиваться. Словно это могло быть полезным, Анаксимандр рассказал своему дружку, что он не мог видеть за своим локтем, исполняющим функции цензора.

— Смотри! – сказал он. – Эти феи вынуждали ребенка, с помощью обмана, съесть их врагов. Его десны истолкли их в порошок. Эти мифические существа, если бы они существовали на самом деле, были бы коварными врагами, ты так не думаешь? – Он посмотрел на Беллоуза, но глаза мальчика были закрыты, поэтому собака, тяжело дыша, вернулась к книге, в которой Адам теперь рисовал стилизованную репрезентацию жизни на протяжении года с поперечным сечением дерева под воздействием разных погод, свойственных четырем разным сезонам, – снег, дождь, солнце и тучи – и распускающиеся листья, растущие, желтеющие и опадающие. Ребенок не рос. На его рост был наложен волшебный запрет, но вместо этого он совершенствовался в своих играх, а Примула и Померелла с каждым днем всё больше им восторгались.

— Настал день, – сказал им Адам, – когда феи удовлетворились своим великаном, и в этот день они вскрыли дерево топорами.

Он нарисовал это следующим образом: тысячи муравьев с крохотными орудиями шли маршем, как армия, на каждом был конусный колпак красного или голубого цвета, и когда ствол стал обрушиваться, наружу вылез ребенок, один его глаз был золотой, другой – серебряный, а в облаке над его головой Адам изобразил его мысли, их символически контролировали феи, дергая за ниточки.

Это был день рождения ребенка, и, хотя он не знал, что такое день рождения, его знания языка не хватило на то, чтобы услышать это слово и опознать его, а вот торт, приготовленный для него, он узнал – феи прилетели с этим тортом, жестами объяснили, что его нужно есть.

Он упал несколько раз, добираясь до торта на нетвердых ногах.

Поскольку читатели, пребывавшие в возбужденном состоянии, могли об этом забыть, Адам вернулся на страницу и набросал стилизованную картинку в духе декоративных иллюстраций тех событий, что вывели фей на ребенка: их подстерегли феи из соперничающего ши. Возможно, Беллоуз не помнил эту сторону истории, возможно, его ненадолго сморил сон, а может быть Анаксимандр отвлекся на свои мысли, а потому упустил эту деталь, а может быть, ни то и ни другое, просто Адам знал, как нужно рассказывать истории – он ведь столько их рассказал Натану в Особняке. Он открыто, но как бы невзначай ввел эти намеки на подробности вроде бы широко известные – хотите пользуйтесь, хотите нет. На усмотрение читателя.