Книга Город Госпожи Забвения, страница 145 – Алекс Феби

Анаксимандр почувствовал правоту ее слов.

— И холст – это то место, где вы находитесь во время сна?

Кларисса улыбнулась. Она расслабила пальцы, державшие ее снотворные предметы, и напряжение, всегда присутствовавшее в ее плечевых мышцах, ушло.

— Ты очень умная собака, – сказала она.

Анаксимандра переполнило тепло, такое физическое, что у него горло перехватило.

— Спасибо, – сказал он.

Кларисса разжала одну руку и показала Анаксимандру сложенный лист бумаги, который она брала каждый вечер, ложась спать.

— Здесь записано одно заклинание. Я его использую, отправляясь в холст. Не могу тебе сказать, чем я там занимаюсь. Это тайна. Но это забирает у меня всю мою энергию. Всю мою сосредоточенность. Если у меня получится, то я смогу всё исправить. Для всех нас.

Анаксимандр не знал, что она имеет в виду, говоря «всё исправить». В это мгновение, когда тепло от ее похвалы еще не прошло, ему показалось, что всё уже исправлено. Он смог бы спросить у нее, что она собирается исправлять, но она продолжала говорить.

— Я поищу Сириуса, когда буду в холсте, – сказала она. – И дам тебе знать.

Она отвернулась от него, и, если обычно это вызывало непроизвольный спазм у него в животе, то на этот раз он вернулся к огню совершенно счастливый. Кларисса тоже устроилась спать, а Беллоуз открыл Адама.

У Анаксимандра были вопросы про холст, Беллоуз хотел знать пункт их назначения, но если книга содержит информацию, это вовсе не означает, что она хочет ею поделиться. Становясь источником знания для всех, ты опустошаешь себя.

— Рассказать вам историю? – спросил Адам остальных.

Ночь превратила костер в теплые угли, а ни у кого из них сна не было ни в одном глазу. Мальчик и собака с облегчением посмотрели друг на друга, каждый про себя волновался, что сознание книги каким-то образом было стерто, когда Беллоуз закрыл его страницы.

— Конечно, расскажи, – ответил Анаксимандр. – В бормотании твоего сухого бумажного голоса есть что-то усыпляющее, и если твоя история не слишком эмоциональна, то она вполне может сработать как снотворное.

Беллоуз положил раскрытую книгу себе на колени, успокаивающе погладил ее по обложке, к нему подошла собака и села рядом, чтобы видеть страницы.

— Поскольку вы оба можете читать, я дам и вам слово.

Собака посмотрела на Клариссу, пытаясь понять, хочет ли она слушать эту историю, но та уже ушла в себя.

На странице книги появилась надпись, потом надпись засветилась, потом появился рисунок, титульная страница истории называлась «Волшебное дитя», на щите в середине акварелью был нарисован холм или курган, на котором сидел толстощекий ребенок, около двух лет, он сидел, скрестив ноги, на нем были кожаные латы, а в руке он держал деревянный меч. Две волшебницы, одна в основном красная, другая в основном голубая, обе с крыльями, как у бабочек, парили в воздухе у его ушей. Ребенок посмеивался над тем, что нашептывали ему волшебницы, но их лица оставались мрачными.

— Мне незнакомо написание второго слова, – сказала Анаксимандр, – хотя, судя по иллюстрациям, я могу предположить, что это какой-то вариант слова «фея», которым называют мифических существ, маленьких, летучих, как насекомые, и проказливых. Я верно говорю?

Беллолуз нетерпеливыми жестами заверил его, что он говорит верно, а своего брата, таким образом, избавил от объяснений.