Книга Город Госпожи Забвения, страница 143 – Алекс Феби

Призраки, видя, что Сириус остается там, куда они его привели, и что он обратил внимание именно на то, что они имели в виду, все, как один, упали на колени и руки, принюхались и выстроились в круг, обнажили клыки, образуя как бы стаю волков в человеческом обличье. Живому человеку они показались бы смешными, одетые, но в то же время дикие участники спектакля, которые притворяются кем-то, кем они не являются, но для собаки стая его ровни является мощным определителем настроения, и он вовсе не находил их смешными. Если бы он был способен высмеивать кого-то, а на это способны очень немногие собаки, то этим свойство было бы зарезервировано для прямоходящих людей, а не для этой ползущей стаи, в которой все толкались, рычали, щелкали зубами, поскольку человек глуп, когда повреждает спину, стоя прямо на ногах.

В движении стаи есть сообщение, свои особенности, своя ровность, своя резкость, свои эмоции, и это сообщение говорит каждому из них о коллективном намерении. Эти собаки, эти люди были готовы к драке – совместный танец, исполняемый ими, сообщал о враге среди них, а то, как они подошли к Сириусу, устрашая его, понуждая развернуться, вызывало у Сириуса желание узнать, на кого они всё же собираются напасть, и самому отвести их туда, где состоится схватка. У них не было запаха, у этих призраков людей и собак, они двигались беззвучно, но он знал, чего они хотят, потому что был собакой, из которой страх изгоняли во множестве поколений, и он сделал то, что был должен сделать – прыгнул на мертвеца и сбросил его со стола.

Упав на пол, он от удара разлетелся на куски льда, оставив после себя далекий от идеала скелет. Его голова отвалилась от позвоночника и укатилась куда-то, а живая волшебная плоть лица вывернулась наизнанку, частично размазалась о доски пола, частично застряла среди волокон пыльного, нечистого ковра, лежавшего под столом.

Череп смотрел в другую сторону, и Сириус был свободен делать то, что подсказывали ему инстинкты, и он подбежал туда, где лежало лицо, и хотя оно сморщилось на том месте, в котором упало, он съел его так, словно оно было порцией требухи, приготовленной ему на обед.

Он тогда еще знал, что в этот момент он пожирал живое лицо холстовика, Бога, которое тайно хранилось таким вот образом еще до основания Мордью. Мертвое тело было телом старшего брата Натана, хранившимся в этой комнате, где волшебство и холод спасали его от разложения. Этот невезучий сиблинг никогда не надевал мантию Бога, хотя в этом состояла цель заклинаний этих призраков, когда они были людьми, но Сириус, проглотив эту плоть, сам сделался Богом, которого позднее святотатственно назвали Богособакой.

Еще один день они провели в пути, мощи предположительно приближались к ним, Адам хранил молчание относительно места, куда они направляются.

Анаксимандр занимал себя иным способом, он размышлял о том, какой могла быть история того места, по которому они шли. Тут были холмы и растения, всякие природные вещи, но время от времени им попадались и руины зданий.

Как-то днем он рысцой подбежал к одной из таких руин, и, хотя Кларисса не остановилась, остановился Беллоуз, а потому собака спросила его:

— Что ты об этом думаешь?

Это была уходившая футов на двадцать в одну сторону квадратная кирпичная стена, теперь обрушенная и покрытая мхом. С одной стороны было нечто, похожее на пространство окна, половина которого торчала из земли, с другой стороны были медные трубопроводы.