Книга Город Госпожи Забвения, страница 208 – Алекс Феби

Адам, заключивший сделку, прочел заклинание и уничтожил изолятор, и неразрушимый кристалл, в котором прежде находилась другая Кларисса, превратился в простое стекло.

Кларисса несколько секунд рыскала взглядом по земле, пока не нашла подходящий камень. Подбросила его несколько раз в руке и швырнула изо всей силы. Когда стекло не разбилось, а камень оставил только грязную полосу на в остальном идеально чистой его прозрачности, она закрыла глаза и полезла в свое чрево, где у нее было место для хранения оплодотворенных яйцеклеток, Искролиний Мордью. Она взяла самую мелкую из оставшихся и принесла ее в жертву, выпустив из нее энергию жизни, которую пропустила через свою ладонь в холст-репрезентацию стекла, отчего то завибрировало в достаточной мере, чтобы расколоться на куски и упасть, оставив ее прошлое «я» там, где оно стояло. Веки этого «я» моргали, словно оно собиралось проснуться.

Она не дрогнула, не испугалась, увидев себя, как испугалась бы женщина меньшего масштаба. Напротив, она подняла осколок стекла и вскрыла чрево своего двойника. Анаксимандр предупредительно тявкнул, но Кларисса без колебаний полезла внутрь, сначала вытащила первую, а потом еще две горсти плоти, бледной, как телятина и бескровной, она положила всё это себе в карманы. Потом она бросила осколки в сердце другой Клариссы, и если в той оставались еще какие-то признаки жизни, то через мгновение они исчезли.

Когда она повернулась, закончив свои труды, и посмотрела в морду собаки, на ее лице появилось хмурое выражение.

— Это мое тело, – сказала он. – Я могу делать с ним всё, что мне угодно.

Что конкретно она имела в виду, произнося эти слова, Анаксимандр сказать не мог.

Нужды плыть на поверхность не было. Кларисса прожгла дорожку наверх, воспользовавшись крохотной частью той силы, которую достала из своего тела.

— Я не могу идти, – задыхаясь, сказал Анаксимандр в спину своему удаляющемуся объекту служебного долга.

Кларисса остановилась у еще незатвердевшего входа в туннель, и пес радостно подумал, что она не забыла его, но она произнесла еще одно заклинание, на это раз заклинание холода, закрепила скалу и охладила ее, чтобы не обжечь ноги.

Собрав все силы, что оставались в его теле, Анаксимандр громко тявкнул два раза.

Кларисса остановилась. Вздохнула, повернулась к нему лицом.

— Извини, мне нужно идти, – сказала она. – Мне нужно попасть в одно место.

Анаксимандр уставился на нее, его мысли и эмоции смешались, он не мог выразить их словами.

Кларисса подошла к нему. В одной руке она держала Адама, а другой погладила пса по морде, вытерла его слезы.

— Мне очень жаль, – сказала она. – Если тебе от этого станет легче, то знай: ты отлично поработал.

Когда она ушла, к нему подошел и опустился на колени Беллоуз. Его мотало, и глаза у него были воспалены.

Мальчик и собака посмотрели друг на друга.

— Фалес перекусил мне передние ноги, – сказал Анаксимандр. – Одна задняя вывихнута. Рана в животе у меня такая, что я умру от кровопотери, а если я еще проживу, то рана загноится, и я умру от гниения. – Он произносил эти слова бесстрастно и теперь не понимал почему.

Беллоуз не ответил. Когда он был при Господине, ему, если возникала необходимость, приходилось проводить небольшие медицинские процедуры на персонале, но спасение собаки было выше его возможностей.