Книга Город Госпожи Забвения, страница 86 – Алекс Феби

В этом направлении чуть погодя и поплыл пес, но не по требованию призрака – этому Сириус, наоборот, хотел воспротивиться, – а потому, что ему так или иначе именно туда и надо было.

Выбор у него был небогатый: или плыть на Мордью, или утонуть.

Когда море работает против тебя своими потоками и приливами, очень трудно плыть в нужную тебе сторону, и морские птицы мешают тебе – беспокоят своим пикированием, относятся к твоим ушам и спине, как к добыче, и всё это время каркают, испускают пронзительные крики и гадят тебе на голову. А еще есть усталость, есть холод и постоянная угроза глотнуть воды. Сириус стойко переносил все эти страдания, но все те часы, что он провел, работая лапами, ничуть не приблизили его к земле.

Он, конечно, был псом-волшебником, но даже у волшебников есть предел, и он неуклонно приближался к нему.

Издалека до него снова донесся сучий вой. Она, казалось, зовет его, как сирена, ее завывания были одновременно подбадривающими и воодушевляющими, призывая его приложить еще силы, которые он в себе не чувствовал, но которые каким-то образом всё еще были.

Он греб из последних сил, хотя бы морду удерживая над водой, и когда собачий вой смолк, Сириус почувствовал неожиданный приток энергии холста, который поднял дно к его ногам, подтолкнул его благодарно вверх, подбросил в воздух. Всё это внезапно прекратилось, а то, что прежде было горизонтальным и лежало под водой, теперь стало уходящим к небу крутым склоном под его ногами.

Из ниоткуда появилась гора, сотворенная из морского дна, и ее вершина скрывалась за облаками. Несколько мгновений Сириус наслаждался твердой землей у него под ногами и возможностью не плыть; да, земля была влажная, глинистая, но при этом достаточно крепкая, а потому его ноги в данный момент ощущали ее гораздо лучше, чем жидкую воду.

Эта новая земля устремлялась к облакам, словно кто-то на небесах ухватил некое место в центре Мордью и теперь тащил его вверх, так повар стягивает сгустившуюся пенку с остывшей подливки, чтобы бросить ее голодной и внимательно наблюдающей за ним собаке, которая, часто дыша, ждет у плиты с открытой пастью. Но Мордью не был брошен вниз, как пенка собаке, он остался твердым, коричневым, крутым в своем центре и плавным в том месте, где он встречался с поверхностью воды.

И снова он увидел призрака, который, не вполне понимая, что происходит, стоял теперь перпендикулярно поверхности этой новой кривой, образуя с ней невероятный угол. Его понукания и указания приобрели комический оттенок, поскольку он, видимо, не чувствовал изменений, которые претерпел ландшафт. Призрак – чужое существо в материальных царствах, и от него не следует ожидать инстинктивного подчинения действующим здесь физическим законам, естественного для живого человека. Призрак скорее уж станет постепенно вспоминать, что он делал перед смертью, и повторит здесь. Всё то время, которое потребовалось ему, чтобы вызвать воспоминание, потом время на то, чтобы прийти к более или менее точному выводу относительно того, как он повел бы себя в данном случае, если бы был жив – на всё это ушло несколько секунд – призрак продолжал стоять всё под тем же невероятным углом к поверхности. Потом он сориентировался на местности, и теперь, указывая направление, он показывал не на водный простор, который нужно пересечь, а на место наверху новообразованной горы за Морской Стеной, которая по длине осталась такой же, какой была прежде, но постепенно разрушалась и обломками падала с горы.