Книга Город мертвого бога, страница 234 – Алекс Феби

Хозяйка поперхнулась, обдав комнату облаком мелких ароматных брызг, словно пыталась подражать его бывшей хозяйке, когда та, взяв с туалетного столика распылитель, опрыскивала свой будуар духами, дабы придать воздуху более удовлетворительные для нее качества.

— Откуда ты знаешь про Пэджа? – спросила хозяйка распивочной, когда вновь обрела самообладание.

Анаксимандр достаточно представлял себе повадки людей, чтобы понимать, что отвечать правдиво и подробно даже на самые простые вопросы не только не нужно, но и нежелательно и что для пса нет никакой пользы раскрывать все, что он знает, поэтому, вместо того чтобы познакомить ее с полным перечнем своих способностей, он сказал просто:

— Я не против совершить покушение на его жизнь, но не могу гарантировать успех. Это могущественный человек?

Хозяйка презрительно фыркнула, но в выделениях ее слюнных желез различалась струйка страха, ощущение неуверенности, противоречившее пренебрежительному взмаху ее руки. За дверью послышался звук ушей, прижимающихся к деревянной панели (тихое чмоканье ушных раковин), а затем мягкое биение пульса, передающееся дереву через кожу подслушивающих. Двое ее сыновей затаили дыхание.

Из всего этого Анаксимандр заключил: в Пэдже было нечто, внушающее этим людям страх, и они полагали, что, если расскажут ему все, что знают о Пэдже, он может уклониться от предлагаемого поручения.

Пока хозяйка подыскивала ответ, двигая языком деревянный зубной протез с одной стороны рта на другую, Анаксимандр размышлял о том, превосходят ли его способности, каковые определялись наведенными Господином эманациями и его собственными врожденными качествами, представления этих людей о его способностях или, напротив, превзойдены ими. Он занимался этим, поскольку это могло позволить ему оценить риски, связанные с подобным заданием, и степень приготовлений, необходимых для обеспечения успеха. Понимая, что эти люди были свидетелями того, как он выпустил кишки посетителю распивочной, и что это дало им минимально возможное основание для предположений о его мастерстве в поединке, он все же не был уверен, насколько далеко распространяется их воображение и где пролегают его границы.

Убранство общей комнаты распивочной говорило о серости и бесцветной унылости духа, однако в том, что касается жестокости и насилия, это еще ничего не значило, поскольку есть много людей, не обладающих большими способностями к пониманию эстетических удовольствий, однако весьма талантливых в отношении способов и средств ведения боя (фактически весьма вероятно, что человек, обнаруживший в себе недостаток первого, находит утешение во втором). Следовательно, он мог представляться им чем-то наподобие того, как завзятый игрок представляет себе затравленного медведя, и это было бы серьезной недооценкой его способностей; но что, если это было ближе к тому, как ребенок представляет себе дракона или великана, обладающего неизмеримыми силами?

Взвесив про себя все эти возможности, Анаксимандр пришел к заключению, что он может потягаться с этим Пэджем, кем бы тот ни был. Хозяйка распивочной, однако, пребывала в упрямом молчании, словно для нее этот вопрос оставался открытым и Анаксимандр не был недосягаем для сомнений, подобно любой собаке, пусть даже обладающей интеллектом.